- Твои кузины, бедняжки! Они два года назад лишились отца! - давила на несуществующую жалость тетушка. - Прояви же милосердие к ним!

Вздохнув, я достал еще один бланк пригласительного. Как там зовут третью? Я видел в письме… Коралл! Да!

- Коралл Линетт! - вывел я, отложив приглашение.

- Юстейсия, не дави на жалость! - заметил я, ничуть не тронувшись ее подступившими слезами. - Ты даже на похоронах мужа плакала так фальшиво, что я ни разу не поверил.

- Я не на жалость давлю! - сглотнула тетушка, доставая кружевной платок. - Мы же - родственники! К тому же у бала нет повода! А это, знаешь ли, моветон! Балы без причины - признак годовщины! Такие балы даются только возрастными кутилами, чтобы благополучно потратить все состояние!

- Возьму на заметку на старость лет! Чтобы вам ничего не досталось! - заметил я, понимая, что третье приглашение мне выписывать ужасно не хотелось.

Я вспомнил, как дерзко вела себя эта пышка, сразу показав свой характер. Кто бы мог подумать! Невеста! С портрета! Я был крайне разочарован.

Честно сказать, я был бы не против жениться.

Я подумываю взять в жены неограненный алмаз, трепетный и скромный, но в то же время яркий и готовый сверкать, чтобы огранить и превратить в настоящий бриллиант, который вызывает фурор своим появлением.

Сказать честно, в браке о любви речи быть не может. К тому же я не тот кто, способен потерять голову, как мальчишка. Мне кажется, я вообще на такое не способен! Собственно, как и большая часть людей моего круга."

"В браке я видел лишь выгоду. Быть может, я даже в чем-то не прав. И я надеюсь, что однажды я смогу полюбить свою жену. Такого я не исключаю, но это будет далеко не сразу.

А пока что я хочу свой алмаз. Сокровище. Которое есть только у меня. Я ведь все-таки дракон? А это у меня в крови.

Тетушка продолжала плакать, пытаясь рассказать, что ближе и роднее меня, у нее никого нет. Но она ошиблась. В своей жизни я видел столько женских слез, что меня не проймешь ни вздрагивающими плечиками, ни покрасневшими глазами, ни одинокой слезой, размывающей пудру на щеке.

- Может, прекратите? - спокойно спросил я, глядя на кончик пера, зависший над бумагой. - Я прекрасно знаю, что в нашей семье родственные чувства начинают просыпаться только в тот момент, когда речь идет о наследстве и деньгах.

А я еще не умираю, так что можете не утруждать себя. Я не питаю к вам, дорогая тетушка, совершенно никаких родственных чувств. И прекрасно знаю, что вы не питаете их тоже. Так что прекращайте лить слезы. Меня это не проймет.

Оскорбленная правдой тетушка вскочила с кресла, сжав кулаки.

- Ах ты! - воскликнула она, а я снисходительно вздохнул, раздраженно написав имя: “Нэлли Линетт”.