Если бы не усиленные скафандры, утащить на себе такую кучу амуниции им ни за что бы не удалось. Посадка перегруженной спасательной капсулы больше напоминала падение, но командир смог посадить машину на песчаный пляж, не угробив при этом всю группу. Капсулу пришлось бросить. После посадки ремонту она уже не подлежала.

Группа состояла из трёх человек. Командир. Тридцатипятилетний капитан космодесанта, прошедший огонь, воду, медные трубы и чёртовы зубы почти во всех медвежьих углах лиги. Только несколько кампаний лиги обошлись без его участия, да и то не по его вине. Сам капитан в это время находился в реабилитационных танках.

Члены группы, увидев его раздетым, когда он выходил из душевой, тихо ахнули и переглянулись. Несмотря на молодость, это были опытные бойцы, но такого не видели даже они. Всё тело командира было покрыто шрамами. Рубцы наползали один на другой, образовывая странный и жуткий узор на коже.

Реабилитационные танки быстро вылечивали внутренние повреждения, но на регенерацию кожных покровов требовалось очень много времени. Разработчики танков объясняли это сложностью структуры и огромным количеством нервных рецепторов на человеческой коже.

Поэтому на полную регенерацию шли только те, кому некуда было торопиться, или завзятые модники, тщательно следящие за своей внешностью.

Солдаты, спасатели и остальные представители опасных профессий обычно прерывали процедуру сразу после восстановления внутренних органов.

Помимо экономии времени, среди бойцов этих профессий носить шрамы как доказательство участия в опасных предприятиях считалось особым знаком отличия. У самих бойцов группы тоже наличествовало по нескольку подобных отметин, но такого количества шрамов они не видели ни у кого.

Двадцатишестилетний сержант, побывавший в двенадцати кампаниях, задумчиво почесал в затылке и, пробурчав что-то себе под нос, быстро надел майку, пряча свои четыре шрама. Звание сержанта он получил несколько месяцев назад и был ужасно горд этим, даже в увольнение уходя в форме, чтобы продемонстрировать всем свои нашивки на рукаве.

Его напарник, двадцатипятилетний капрал, третий участник группы, удивлённо посмотрев на сержанта, тоже оделся и молча направился следом за приятелем получать оружие и снаряжение."

"Расписавшись за полученное барахло, они, навьюченные как верблюды, двинулись на инструктаж, на ходу обмениваясь впечатлениями.

– Видел, как его разрисовали? – спросил сержант Алекс Тьери.

– Интересно, где это его так. Словно пропустили через кухонный комбайн, – ответил капрал Эндрю Пастринг.

– Точно. Похоже, он побывал во всех мясорубках лиги. Если его так разрисовало, то получается, что нам рассказывают не всю правду об этих боях.