Одетый в белую рубашку и чёрные брюки, он стоял в центре просторного кабинета, держа руки за спиной, и смотрел на портреты, что висели на стене.

— «Лучше» или «хуже» — лишь субъективные оценочные суждения, Ваше Величество, — ровным тоном проговорил невысокий усатый мужчина в круглых очках. Его внешний вид мог бы обмануть многих — обычный человек легко принял бы этого мужчину за какого-нибудь профессора местечкового университета, не увидев в нём сильного одарённого с прокачанной Меткой.

Ведь одарённых в очках не бывает, верно?

Хотя насчёт «профессора» обычный человек бы не ошибся.

Но вот очки этот профессор носил не из-за плохого зрения, а чтобы сделать своё отличное зрение ещё лучше. Чтобы видеть то, чего не видят другие.

Хотя, с другой стороны, этот человек всего лишь испытывал свою новую разработку.

Константин бросил на него косой взгляд и спросил:

— Тебе не нравятся портреты моих близких, Вильгельм?

— Главное, чтобы они вам нравились, Ваше Величество, — спокойно ответил Вильгельм Шраер.

Константин усмехнулся и снова повернулся к своей небольшой галерее. Вверху висели изображения бывшего императора и всех его четырёх жён; по центру — огромный портрет самого Константина Константиновича, вокруг которого девять портретов его жён; а снизу — портреты его братьев и сестёр.

— Гляжу, кое-кто у тебя в опале, — усмехнулся третий человек из присутствующих в кабинете. Им был высокий широкоплечий мужчина с красивым утончённым лицом, которое обрамляли светлые локоны.

Царевич Роман. Единственный биологический сын ныне покойной императрицы Ирины (ибо второй её «сын», Евгений, оказался дочерью).

Константин удивлённо уставился на него.

— О чём ты?

— Виктории нет, — хмыкнул Роман, акцентируя внимание на том, что портретов жён Константина всего лишь девять.

Константин сверкнул глазами, и от него повеяло жаром. Роман сглотнул и попятился:

— Прости, братишка. Сглупил! Тупая шутка.

Константин выдохнул и улыбнулся.

— Нет никого у меня в опале, — изрёк он легко. — Я безумно люблю Вику! Как и всех остальных моих девочек. Просто её портрет ещё не готов. Ох уж эти художники… даже императоров заставляют ждать! Хо-хо-хо… — Он внезапно посерьёзнел и добавил: — Больше не шути так, брат. Я ведь уже говорил: своей заботой о детях Вика поразила меня в самое сердце! Она готова на всё ради них! Это прекрасно! Такой и должна быть женщина-мать! Эх… жаль только, её тайное или не очень тайное желание посадить своего сына на Всероссийский престол не осуществится.

— Даже если она родит тебе первого наследника? — спросил Роман.

Константин посмотрел на него удивлённо и махнул рукой:

— Я ещё не готов к своим детишкам. И вообще, я собираюсь жить так долго, что никакие дети не доживут до получения от меня наследства.