— Совсем оборзели! — ругался таксист, объезжая ремонт на дороге. — В дождь асфальт кладут, смотри, что творят… Надо в группу скинуть видос.

«Ага, первая стадия пошла» — подумал я и промолчал, чтобы не начались вторая и третья. С современными таксистами мне говорить не о чем.

То ли дело в девяностые…

В те годы садишься в «шестёрку» или «Волгу» — и разговоры идут совсем другие. Все про «зелень» судачили. Про чеченскую войну — каждый считал себя экспертом, обсуждали, кто там виноват и когда всё кончится. И про братков, конечно: кто где кого хлопнул, у кого какая «крыша», кто на районе рулит. Всё это было триггерами того времени. Сядешь — и вроде как всю сводку за вечер узнаешь.

Сейчас — пустота.

Раскинулись на холмах громадины строек с необъятными парковками, сверкающими новыми фасадами. Потом центр: стекло, бетон, реклама — и пробки, пробки, пробки. Нет, это тебе не Новознаменск, — отметил я. Человейник здесь под миллион, жизнь кипит, суета городская чувствуется в каждом повороте улицы.

Доехали почти молча, под бубнеж таксиста, а иногда его выкрики.

— Смотри, какая пошла! У-ух!

Или такое:

— Куда прешь, курица? Насосала и права купила!

Таксист, наконец, высадил меня у гостиницы. Я расплатился, добавил напоследок:

— Тебе бы ферму завести, майнинговую, а не вот этим заниматься.

Он застыл с открытым ртом, как будто я ему сокровенное открыл. Я забрал сумку и, не оборачиваясь, зашагал по ступенькам.

Гостиница оказалась непритязательной — постройка ещё советских времён. Серый фасад, местами щербатое крыльцо. В холле вроде бы, современный ковролин, но уже переживший не одну тысячу ног.

Черненко говорил: на мою фамилию номер уже забронирован. В самой обычной гостинице. И я нисколько не удивился, что номерной фонд тут такой же простенький, как моя прошлая жизнь.

Мне достался одноместный. Эконом, самый что ни на есть. Хотя рука так и тянулась ткнуть пальцем в люкс: «Вот этот, пожалуйста». Деньги позволяли. Но надо было держаться версии — простой мент в отпуске, без шика и понтов. На свою зарплату опера люксы не снимают.

Открыл дверь карточкой. Вот и вся современность, осталась за порогом. То, что внутри, будто застыло во времени.

Шкаф — тяжёлый, лакированный, с исцарпанной полировкой, пахнущий старыми книжками и бабушкиным комодом. На стенах кофейные обои в мелкий узорчик, местами потемневшие от прожитых лет. Кровать с деревянной спинкой — крепкая, как из казённого фонда, с тугим матрасом.

У окна — тумбочка под телевизор. Сам телевизор, хоть и плоский, но размером чуть ли не с книжку. Маленький и бюджетный. В углу — мини-холодильник чуть выше колена, но гудящий, как полноценный колхозный трактор на холостых. Зеркало в простенькой раме, чуть мутное, да ещё с налетом по краю.

В ванной — кафель, помнящий перестройку.