Полина посадила себе на колени Сонечку, одной рукой поддерживала ее, а второй обнимала Бодьку.

Все трое улыбались Арсанову, и он подумал, что никогда еще не испытывал столько нежности. Впервые она не смешивалась с чувством вины. И впервые он просто кайфовал от того, что они у него есть. Все трое.

* * *Мать перезвонила когда он уже собирался лечь спать и раздумывал, стоит набрать Полину или ограничиться сообщением. Больше потому, что боялся разбудить Бодьку.

— Да, мама, — ответил, чувствуя, что больше нет желания на нее сердиться.

— Сынок, я тут подумала, — она запнулась, а потом торопливо заговорила, — что, если я заберу Сонечку и этого мальчика, Богдана, на выходные, когда ты вернешься? Как думаешь, Полина согласиться отпустить ко мне сына?

— Не знаю, мама, — задумчиво ответил Тимур, — тут разве что если сам Богдан захочет.

— Если у тебя теперь есть сын, значит, у меня есть внук, — серьезно ответила мать. — Надо же нам с ним поближе познакомиться. А тебе с Полиной начинать мосты наводить. Жениться не проблема, это твои юристы за несколько дней устроят. А побыть вдвоем вам не помешает.

— Мам, — позвал Тимур после небольшой паузы, — ты знаешь, что ты бест оф зе бест[3]?

— Йес, оф кос[4], — ответил смеющийся голос из динамика.

Глава 23

Во двор въезжает уже знакомый автомобиль, за рулем которого сидит моя будущая свекровь.

Но Арсанова приехала не одна. Она выходит из машины, а следом за ней с пассажирского выбирается очень высокий мужчина. Подтянутый, с седыми висками, и мне даже издали ясно, кто к нам пожаловал с самого утра.

Имя его я тоже знаю — Демид. Не знаю только отчества.

Соня подтверждает мои догадки.

— Ба! Деда! — радостно кричит девочка и тянет за собой Богдана.

«Побежали» — это значит, что Соня бежит, Богдан едет на коляске, и они держатся за руки.

— Здравствуй, Карамелька, — отец Тимура ловит Сонечку, поднимает ее вверх, и она довольно визжит.

Елена тем временем подходит ко мне и здоровается, а затем становится вполоборота к мужу.

— Извини, Полечка, но это смотрины, и тебе придется их пережить — вполголоса говорит она, — его было не остановить. Это общая фамильная черта, так что привыкай.

Понимающе улыбаюсь, мне и смешно, и немного страшно.

Голос старшего Арсанова напоминает раскаты грома. Теперь ясно, кому обязан Тимур своими резкими интонациями, высоким ростом и суровым испытывающим взглядом. Все это я успеваю ощутить на себе, пускай и исподволь.

Хоть Демид Арсанов и занят внучкой, но меня он уже успел просканировать, исследовать и наверняка вынес вердикт. Какой именно, не имею понятия, взгляд, которым окидывает меня отец Тимура, абсолютно непроницаемый.

Мой сынок несмело улыбается, глядя на большого и шумного мужчину.