Или передали в распоряжение клиники.

Арсанов собрался и поехал в «Эдельвейс».

— Тимур, это такая сложная процедура, оплодотворение «in vitro». Конечно, мы не могли рисковать! Да, эмбрионов было несколько, — Ольга смотрела чуть ли не с возмущением, — из них выбрали лучшего и подсадили сурмаме. Это нормальная практика!

— Куда дели остальных? — прохрипел он.

Он еще по дороге просчитал варианты, как действовать, если окажется, что Нинка заморозила эмбрионы. Срочно отобрать всех. Найти в самые сжатые сроки суррогатных мам. Пересадить все эмбрионы, которые найдутся, даже самого слабенького.

Всех до одного.

Потом представил отряд беременных Лидий, которые выстроились перед ним по росту, придерживая животы, и понял, что сходит с ума.

А может проще сжечь клинику? Просто сжечь к гребеням?

Ольга наверняка прочувствовала его настроение, потому что вскочила из-за стола, по стеночке пробралась к стеллажу и достала оттуда папку.

— Так, Арсанов, не дури, — предупредила, подсовывая документ, — вот заявление, подписанное твоей женой.

— Она не моя жена, — зло рыкнул Арсанов.

— Конечно, извини, — поправилась Ольга и еще ближе подтолкнула документ.

 — Вот. Все эмбрионы по просьбе клиентки были утилизированы.

Тимур закрыл глаза и открыл. Закрыл и открыл.

— Сколько их было?

— Три. Всего три, — поспешно пояснила Ольга, — сначала было пять, два оказались нежизнеспособными. Не смотри на меня волком, это естественный отбор, такое в каждом цикле может происходить внутри женщины, Тимур, ты об этом и знать не будешь.

— А те три? — исподлобья глянул Арсанов.

— Один из них твоя Соня, — ответила Ольга и отвела глаза.

— Ясно, — сказал Тимур и встал.

Взял в углу тяжелую керамическую вазу и запустил в стеллаж.

Стол перевернул, монитор и компьютер вышвырнул из окна вместе с беспроводной клавиатурой. Ольга только голову руками прикрывала, забравшись с ногами на диван.

Прощаться не стал, водителю сказал, чтобы вез его к Широкшиным. Нинка, когда его увидела, спряталась в доме и правильно сделала. Но он все равно ее догнал. За шею схватил, чуть не задушил, хорошо, оба Широкшина дома были.

Брат отбирал у него Нинку, старший Широкшин вместе с водителем Тимура пытались его оторвать от бывшей жены.

— Сука, ты моих детей убила, — Тимур рычал как раненый зверь.

— Тихо, Тимур, успокойся, ну? — уговаривал Борис Широкшин. — Ну убьешь ты ее и что, легче тебе станет? Или в тюрьму хочется загреметь? У тебя дочка, о ней думать надо.

— Оставь ты уже ее в покое, — сверкал глазами Глеб, брат Нины. — Ты с сестрой развелся, без денег ее оставил, что ты еще от нее хочешь?

— Ничего, — процедил сквозь зубы Арсанов, стряхивая с себя руки Бориса.

Он и правда ничего не хотел. Убивать Нину тоже не хотел, просто накрыло.