Мне не придется покидать стаю, а Илье не придется всю жизнь передвигаться на костылях!

— А я превращусь в монстра?! — начал вскипать Никита. — Представляешь, что будет, если случится то, чего все так опасаются? Летиция не зря пыталась меня уничтожить. Илларион полностью поработит меня и начнет убивать ради своего удовольствия! Об этом ты не подумала?

— Сейчас меня волнует лишь Илья. Ты должен его излечить! А стая… Если все станет очень плохо, мы сбежим. Можем даже навсегда уехать из Санкт-Эринбурга. На свете много других замечательных мест.

— Но… это ужасно! Ты сама понимаешь, чего от меня требуешь?

— Иначе я не пришла бы к тебе! Так ты выполнишь мою просьбу или нет?

— Нет! — твердо заявил Никита.

 — Чтобы не допустить возвращения Иллариона, погибло множество людей! Я не хочу, чтобы их смерти оказались напрасными.

Тесса всхлипнула, но тут же вытерла слезы.

— Хорошо, — кивнула она. — Ты не оставляешь мне другого выбора."

"Девушка резко выбросила руку вперед и подцепила когтями край цепочки на шее Никиты, затем быстро рванула ее на себя. Никита не успел даже вскрикнуть, а Тесса проворно отскочила от него с медальоном в кулаке.

— Что ты наделала?! — испуганно воскликнул он, бросаясь за ней.

Но было поздно. В голове у него зашумело, все перекрыл злобный торжествующий смех колдуна Иллариона. В ту же секунду на юного оборотня навалилась ледяная непроглядная тьма, и Никита отключился.

Глава двадцать девятая

Предложение «Сиамских близнецов»

Антон Василевский наслаждался вновь приобретенной свободой. Кроме того, сразу после освобождения из плена он признался Татьяне в своих чувствах.

Она в ответ сказала, что давно его любит, да только он, дурак, никак не хочет этого замечать.

И вся его ревность к Никите абсолютно напрасна.

Антону хотелось без остановки общаться с Татьяной и только с ней, он от нее ни на шаг не отходил. Но в офисе «Перевертышей» целый день толпился народ. Все обсуждали события в Санкт-Эринбурге и подготовку к будущей операции. Антон пока не знал всех подробностей, но понимал, что творится что-то жуткое. У Панкрата и Эммы были свои разговоры. Антон еще никогда не видел Легостаева таким озабоченным, какие-то мрачные мысли не давали ему покоя. Эмма рассказывала Панкрату подробности о том, что творится в «Хрустальном ручье», но он слушал ее вполуха.

— Я понял одно, — наконец произнес он. — Если пленники интерната разбежались, значит, они не примкнут к армии «Черного Ковена». Сколько же у них сейчас метаморфов, интересно?

— И хорошо, что не примкнут, — заметил Антон. — Я видел некоторых. У них такие способности… У меня мурашки по коже от одних только воспоминаний.

— Расскажешь подробнее позже, — вздохнул Панкрат. — А теперь…

Видеоэкран на стене кабинета вдруг осветился.