Сколько Коул себя помнил, когда бы он ни поссорился с дядей, тотчас появлялась неумелая кухарка Летти Джирандес и предлагала Коулу что-нибудь съесть и выпить — жест утешения со стороны добродушной женщины, знавшей пределы своих кулинарных способностей. В свои пятьдесят лет кухарка была простовата на вид, ее круглое лицо выражало внутреннее спокойствие, а глуховатая речь с испанским акцентом окружала ее аурой неподдельной доброты. Коул смягчился, когда Летти поставила на кофейный столик дымящуюся кружку.

— Горячий шоколад? — догадался Коул. Рецепты Летти от дурного настроения были неизменными: горячий шоколад вечером и лимонад днем. И торт. Шоколадный торт. — А где мой торт? — пошутил Коул, потянувшись за кружкой и зная, что ему придется выпить все до последней капли, чтобы не обидеть Летти. Горячий шоколад был традицией, а с тех пор, как Коул стал ценить маленькие семейные обычаи, к некоторым из них он питал настоящее благоговение.

Домашний уют и тепло он получал главным образом здесь, от брата своего дедушки и его экономки.

— Со вчерашнего дня у меня остался кусок шоколадного торта. Я купила его в магазине.

Последняя фраза свидетельствовала о хорошем качестве торта, но Коул еще не успел проголодаться.

— Раз пекла не ты, значит, не стоит и пробовать, — заключил он, и Летти просияла от этого комплимента, а затем вновь попыталась вернуться в кухню. — Побудь здесь, поговори со мной, — попросил Коул.

Летти робко присела на краешек кресла, которое прежде занимал дядя Коула.

— Напрасно ты спорил с дядей, — наконец произнесла она.

— Эти слова ты повторяешь мне уже двадцать лет подряд.

— Неужели желание дяди поскорее увидеть тебя женатым кажется тебе неразумным?

— Иначе не назовешь, — отозвался Коул, стараясь избавиться от язвительного тона.

— По-моему, он думает, что, если не заставит тебя жениться, сам ты никогда этого не сделаешь.

— Не его дело.

Летти вскинула голову и взглянула ему в глаза:

— Он любит тебя.

Коул сделал еще глоток и сердито отставил кружку:

— От этого мне не легче.

— Но я говорю правду.

— Любовь — не оправдание для шантажа, даже если шантаж — пустая угроза.

— Вряд ли Кэл угрожает попусту. Твой дядя и впрямь завещает свою половину компании детям Тревиса, если ты не женишься.

Новая волна ярости накатила на Коула.