В прошлом году Диана научила Коула играть в пинокль и преферанс — в один из тех чудесных и редких дней, когда Кори приезжала, чтобы поупражняться в верховой езде, а больше в конюшне никого не было. Теперь это счастливое время закончилось. Диана поняла, что отныне ее мечты перестали поддаваться контролю. Если бы сегодня Коул поцеловал ее, она забыла бы обо всех опасностях и позволила ему это сделать. Позволила? Да если бы он хоть немного поощрил ее, она сама поцеловала бы его! В последние несколько недель она была готова пойти на любой риск ради него, но с присущей ей чуткостью понимала: ее победа маловероятна.

— Вы чрезвычайно любезны, — с улыбкой произнесла она, оглянувшись через плечо."

"— Для такого профессионального игрока, как вы, этой любезности маловато.

— К сожалению, мне и вправду уже пора.

— Понятно. — У него в голосе послышалось разочарование, и Диана с трудом поборола искушение побыть с ним еще немного.

Неожиданно Коул повернулся и исчез в своей комнате. К тому времени как он вышел, чтобы проводить ее до машины, Диана успела сложить посуду в раковину и вновь обрела хорошее расположение духа. Девушка поздравила себя с очередной победой над собой, когда Коул протянул руку, открывая перед ней дверцу.

— Кстати… — произнес он, когда она собралась прощаться, — я слышал, как ваши подруги обсуждали чудесную вечеринку, которую устроили в вашу честь родители две недели назад.

Диана была слишком очарована улыбкой, приподнявшей утолки его губ, чтобы дать более или менее разумный ответ.

— Да, мне исполнилось шестнадцать лет.

— Знаю. — Он вдруг усмехнулся, услышав ее взволнованный голос. — Там, где я вырос, было принято по-особому отмечать шестнадцатилетие девочек…

Поцелуй! Он собирается поцеловать ее, решила девушка в радостном возбуждении. Она перевела взгляд с его искрящихся глаз на чувственные губы.

— Как же вы отмечали шестнадцатилетие девочек? — с дрожью спросила она, закрывая глаза.

— Дарил подарки! — торжествующе провозгласил он, вытягивая из-за спины левую руку. Диана широко раскрыла глаза и схватилась за дверцу, глядя на унизительный сюрприз. Это был довольно большой сверток странной формы, который Коул самостоятельно завернул в газету и перевязал шнурком. По-видимому, не замечая смятения девушки, он протянул руку:

— Ну, открывайте!

Диана опомнилась, сверкнула притворной улыбкой и потянула за кончик разлохмаченного белого шнурка.

— На многое не рассчитывайте, — предупредил Коул, на лице которого вдруг появилась неуверенность.

Бумага упала на землю. Под ней оказалась надувная игрушка — белый кот в натуральную величину, с розовым язычком, зелеными глазами и ошейником с надписью «Меня зовут Пинкертон».