Литвин позвонил в участок и отправил в «Гранд-Отель» околоточного с фотографией, нужно было определить фамилию убийцы.

Агент наружного наблюдения Верный взял объект у выхода из сыскной полиции и опять проводил до дверей дома. Если так пойдет и дальше, то работать с таким объектом одно удовольствие. Из дома на службу, со службы домой. Уже начало смеркаться и зажгли фонари, когда к подъезду подкатило длинное темное авто. Слава Богу, что он-то не дурак, за углом экипаж припасен. Там пара казенных, похлеще любого мотора. Так оно и есть, из подъезда объект появился, уселся в авто и поехал.

Хотя улицы были пустые, но механик, затянутый в кожу, управлявший мотоколяской, не торопился. Машина неслышно бежала по набережной, распугивая клаксоном прохожих. Миновав здание Технологического института, авто свернуло к Фонтанке и остановилось, не доезжая знаменитой Вяземской лавры.

Агент наружного наблюдения Верный много слышал об этом знаменитом месте. Лаврой назывался огромный проходной двор, выходивший одним концом на Фонтанку, другим – к Сенной площади. Двор был застроен двухэтажными корпусами, забитыми шулерами, налетчиками, карманниками, проститутками. Вся столичная шпана слеталась в его темные закоулки. Здесь были игорные притоны с беспощадными правилами, здесь скупалось краденое, здесь в чистых комнатах ночлежки Титовой собирались деловые, обсуждая будущие налеты, здесь сводились счеты, и трупы уплывали по канализационным стокам в Фонтанку. Сюда не заходила полиция. Случайный прохожий, попавший по ошибке в этот двор в сумерки, рисковал остаться голым в лучшем случае.

Обычно таким в участке говорили, что им крупно повезло. Редко кто чужой выходил живым из лабиринтов Вяземской лавры.

Агент наружного наблюдения Верный много слышал, но не знал до конца всей правды об этом замечательном месте. Если бы он знал, то наверняка бы не полез за объектом в зловонные арки.

Объект шел спокойно, словно не в Вяземскую лавру заходил, а в ресторан «Сиу» на Островах. Это и притупило бдительность Верного, привыкшего иметь дело совсем с иным контингентом. Политические – народ, в основном, тихий и обходительный. Он успел сделать несколько шагов, как на голову ему обрушилось нечто напоминающее стену, и он потерял сознание.

Бахтин услышал шум за спиной, обернулся, но увидел только, как мелькнули неясные тени на фоне освещенной фонарем улицы.

Что поделаешь! Лавра есть лавра. Как полицейский, то есть человек, которому поручено охранять общество, он понимал всю преступность существования подобных домов. Столичная пресса после каждого шумного убийства в этом квартале начинала бешеную кампанию против полиции.