Акулов был одет так, словно приехал не на убийство, а в Английский клуб. Он вообще слыл в городе британофилом и злые языки поговаривали, что он вот уже несколько лет безуспешно пытается выучить английский язык.

– Я войду первым, – безапелляционно изрек он и, брезгливо покосившись на потных городовых, вошел в разбитую дверь. – Доктор, пожалуйста, сюда, – раздался его голос. Брыкин, подмигнув Бахтину, вошел в квартиру. Все стояли и ждали, и это начало бесить Бахтина. Он подождал еще минуту и вошел в квартиру. Акулова не было, он, видимо, ушел в одну из комнат, рядом с дверьми. Брыкин наклонился над телом убитого.

– Четыре дыры, – врач поднял голову, – как стрелок-то этот сподобился. Видать, большой умелец. Я вам, Александр Петрович, пули после вскрытия отдам. Вы же у нас криминалист.

Из глубины квартиры появился Акулов, недовольно взглянул на Бахтина.

– Ну что, доктор? – Он обращался к Брыкину, подчеркнуто игнорируя Бахтина. – Что вы имеете в виду? – Причина смерти. – Извольте взглянуть. – Ваше мнение?

– Убит из неизвестного огнестрельного оружия, предположительно из нагана или браунинга. – Как вы сделали вывод?

«Господи, какой непроходимый дурак, – подумал Бахтин, – неужели опять придется работать с этим напыщенным идиотом».

А тем временем Литвин коротким свистком вызвал дворника. Тот подбежал, топая сапогами. – Слушаю, ваше благородие. – Пятое окно в последнем ряду видишь? – Так точно. – Кто там проживает? – Так что господин Гензелли. – Кто?

– Гензелли, ваше благородие, из цирка господин. Он в цирке «Модерн» на Кронверкском проспекте служил. – Служил?

– Так точно, теперь он вроде как пострадавший инвалид. С крыши упал. – Он в каком нумере проживает? – В шестнадцатом. – А зовут его как?

– Как обычно, Трушкин Егор Степанович, а Жорж Гензелли это вроде… – Понятно. – Литвин пошел к подъезду. – Вас сопроводить? – крикнул в спину дворник. Литвин не ответил и скрылся в парадном. То, что у дома другой владелец, чувствовалось сразу. Лестница была чистой, перила целые, крашеные, двери сияли медью заклепок и ручек.

Литвин был человеком молодым, регулярно посещал занятия гимнастического кружка, где истово обучался английскому боксу, к которому его приохотил Бахтин, поэтому взбежать до последнего этажа ему ничего не стоило. Ему оставался всего один пролет, и тут Литвин услышал какой-то странный скрип и услышал песенку, которую пел кто-то тихо-тихо. Литвин поднялся и увидел человека, сидящего в коляске и натирающего тряпкой дверную ручку. – Добрый день. – Литвин приподнял котелок.

– Мое почтение, – весело улыбнулся человек в коляске.

– Вы господин Гензелли? – Литвин специально назвал псевдоним, зная, что его собеседнику это будет приятно.

– Это я. Но лучше зовите меня Егор Степанович.