И теперь я совершенно точно верю, что поступила правильно - сделала шаг навстречу. Нам предстоит еще много работы, но все будет не зря. Я вижу это, и вижу уже сейчас.

Мама Тимура тоже поймет это со временем. Она увидит, что я не враг ее сыну, что он будет счастлив... я надеюсь. Разве не этого хочет любая мать?

Быть может, с Машей ей удалось все привернуть, но не со мной. Я не возьму денег и не стану подстраиваться. Нам всем просто нужно немного времени...

— Приехали, - сообщает водитель, и я, выбираясь из размышлений, смотрю по сторонам.

Вижу свою коммуналку. Не хочется идти туда. Но я пока не готова брать от Тимура хоть что-то, пока ничего не дала сама.

— Я провожу, - предлагает мужчина.

Поначалу хочу вежливо отказаться, но, скорее всего, не поможет. Потому киваю с улыбкой.

Вместе мы доходим до моей комнаты, а затем прощаемся. Я, первым делом, бреду в душ, пока он не занят. А когда выхожу, застываю на пороге комнаты, замечая там незнакомца.

— Вы... Вы кто? - дрожащим голосом интересуюсь, глядя, как мужик покручивает в пальцах маленький ножик.

Он вальяжно развалился на моем диване, точно хозяин.

— Переодевайся! - приказывает он мне, не отвечая на вопрос. Кивает в сторону халата, которым я обернута. - Со мной поедешь.

— С чего это? - поднимаю бровь. Со всей силы хочу показать, что мне не страшно.

Но это неправда. Очень. Очень и очень страшно. В миг в голову ударяют слова матери Тимура: «Ты пожалеешь, если не бросишь его» или, что у меня «есть время до выхода из больницы».

И вот я вышла, а в комнате меня поджидает жуткий незнакомец криминальной наружности.

— Я буду кричать, - предупреждаю. - Стены у нас тут тонкие.

— Обещаю, что ты не пострадаешь, если будешь хорошей девочкой.

Незнакомец поднимается с дивана, а я бросаюсь в сторону двери. Несмотря на то, что стояла практически рядом, не успеваю выйти. Даже пискнуть не удается. Мужик хватает меня сзади, зажимает здоровенной ладонью рот, и прикладывает к горлу лезвие ножика.

А я ведь думала, что Абрамов зло. Видимо, тогда я и понятия не имела, что может быть что-то гораздо хуже, чем сексуальное преследование.

Боюсь даже дернуться. Вдохнуть страшно. Лезвие слишком острое, и оно касается моей, все еще влажной после душа, кожи. Одно неверное движение - и острие пустит кровь.

— Сейчас я разожму ладонь, - шипит позади нападавший, - и ты молча примешься переодеваться.

А потом мы так же молча выйдем из комнаты и сядем в машину. Моргни, если поняла.

Медленно моргаю.

Он отпускает меня.

На автомате касаюсь горла. Точно хочу проверить, что там все в порядке.

— Это Маргарита вас подослала? - с волнением спрашиваю.

— В темпе одевайся, - никак не реагирует мужчина.

Ясно. С Машей было то же самое? А был ли тот передоз вообще?

Снимаю халат, натягиваю одежду. Тут уже не до стеснений. Выжить бы.