Багряный жест заметил и прищурился хитро, словно намекая – мы ещё посмотрим кто кого!

Когда Рок оказался в дверях, я спросила:

– Кстати, а что за инициация, после которой нужно сидеть на карантине?

– Обряд, подтверждающий готовность дракона к браку, – обернувшись, ответил он.

Я хмыкнула, кивнула, и…

– Между прочим, за свою жизнь дракон может подарить лишь одну чешуйку, – заявил Рокорэлл внезапно, – и если избранница её приняла, то…

Обладатель багряно-золотой чешуи замолчал, выдерживая интригующую паузу, а потом… развернулся и вышел, оставив в состоянии взвинченного любопытства. У меня аж рот от столь вопиющей выходки приоткрылся. Я взглянула на папу в поисках поддержки, но тот лишь улыбнулся. Что? Он вообще на чьей стороне?

Я закономерно нахохлилась, но лорд Норс моментом не проникся.

– На что хоть спорили с Томасом? – насмешливо поинтересовался он.

Я вздохнула, сопоставляя уровень обещанного приза и полученных неприятностей, и призналась:

– На преломляющий кристалл.

Папа фыркнул, сказал иронично:

– Да, оно того стоило.

Хотела обидеться ещё и на него, но тут прозвучало:

– Так что там за задымление, которое ты в самом начале упомянула?

Кто упомянул? Я?

***

О том, что за мной должок, вспомнила лишь поздно вечером, когда в руке, обожженной призванной для заключения спора магией, началось неприятное покалывание. Ждать до утра сил не было, и я, накинув халат, выскользнула в коридор.

Домашние уже укладывались спать, поэтому к комнате Ивонны шла на цыпочках и в дверь стучала очень тихо. Только ответа не последовало и я, подождав немного, осторожно надавила на ручку и вошла.

На тумбочке тускло мерцал ночник, но самой сестры, как ни странно, не обнаружилось. Это стало поводом перейти на магическое зрение в попытке отыскать Ивонну по ауре, и аура в самом деле нашлась, но…

Нахмурившись, я снова скользнула в коридор и бесшумно поспешила к лестнице. Спустилась на первый этаж, добралась до задней двери, вышла на улицу и застыла, всё ещё не веря в происходящее.

Ивонна и Томас. Эти двое стояли в тени оплетающего стену плюща и целовались так упоённо, что не замечали ничего. У меня от увиденного глаза на лоб полезли. Несколько долгих секунд наблюдала за этим непотребством, сопровождаемым объятиями и сладкими вздохами, а потом не выдержала:

– Кто-нибудь объяснит, что тут происходит?

Вот теперь услышали. Вздрогнули, но разлетаться в разные стороны, подобно спрыснутым холодной водой кошкам, не стали. Повернулись, дружно уставились на меня.

– Что происходит? – повторила я.

Томас с глупой улыбкой отвёл взгляд, а Ивонна зарделась, как самая нежная скромница.

– Мы… – начала она хрипло и сбилась. Судорожно вздохнула и договорила: – У нас любовь.