Но мне было плевать, сколько их, и кто передо мной. Мне нужно было попасть к ней, к девочке, которая значит для меня больше чем кто-либо на земле. Девочке, в которую я стрелял собственными руками. Увидел, как санитары торопливо тащат носилки. Начал прорываться к ним. Но меня не пускали."

"— Тебе лучше не видеть этого, — только и сказал генерал. А я увидел, как хрупкое тело моей любимой ведьмы выносят на носилках из здания ресторана. Санитары шли не торопливо, не спеша. А тело Златы было накрыто с головой белой тканью. Все понял. Ноги не удержали. Упал на землю на колени.

Руками закрыл лицо. Пустота внутри. Все было безразлично. И больнее всего становилось от понимания того, что я сам лишил ее жизни. Перед глазами появлялись картинки из прошлого, от которого замирало дыхание. Вот Злата в моей футболке хлопочет на кухне у плиты. Вот она улыбается мне. Целует. Обнимает. Или смеется. Моя девочка, моя маленькая рыжеволосая ведьма. Дальше начали мелькать картинки, которые я представлял себе, держа Злату в объятиях еще прошлой ночью. Картинки о нашем будущем, свадьба, рождение детей, совместные праздники, прогулки…. Всему этому не бывать. И по моей вине!

Сквозь пелену, затмившую мое сознание, донесся голос генерала.

— Немедленно в госпиталь! — скомандовал он. Его голос слышал издалека. Мне было безразлично абсолютно все. Даже отчим, пытавшийся сейчас достучаться до меня.

— Емеля! Очнись! — командовал он. А я только продолжал сидеть на земле неподвижно, стараясь уговорить себя, заставить себя представить, что всего этого не было. Я не стрелял. Златы не было в ресторане. Она дома, ждет меня. Я приеду к ней после задания, и все будет хорошо. Буду носить ее на руках, любить, защищать от всего и от всех.

А она будет также улыбаться мне и доверять.

Почувствовал ощутимый удар по лицу. Кто-то схватил меня за одежду. Встряхнул. Нехотя открыл глаза.

— Она жива, — только и смог разобрать я.

— Я не промахиваюсь, — прошептал я. Генерал хмыкнул.

— Не в это раз, сынок, — возразил он, протягивая мне руку. Я кое-как смог подняться. Не верил я генералу. Просто на автомате шел за Тимофеем Потаповичем следом. Мы сели в машину и куда-то помчались.

— Состояние тяжелое, — вздохнул генерал, отключив мобильник, — Будут готовить к операции.

— Зачем Вы так? — тихо спросил я, когда цирк, организованный генералом, начал меня раздражать, — Я стрелял в нее. Я все видел….

— Ты промахнулся! — закричал генерал, так, что стекла, казалось, зазвенели. Или это просто шум в ушах не прошел? По фиг!

— Будем ждать, — уже спокойнее проговорил генерал. А я посмотрел в его глаза. В них не было лжи. И огонек надежды загорелся где-то впереди. Генерал вздохнул, отвернулся от меня. Посмотрел в окно, — Все хорошо будет.

А я уже не мог говорить.