— Ты страшный человек! — наигранно испуганно проговорила я громким шепотом, — Так, и чего я тут еще наобещала? А вот! Значит, мне 'запрещено флиртовать с господином Даниелем Графских, ходить на свидания ко всем, кроме господина Сургутова Емельяна Игнатовича', - продолжала читать я, — А пижамка моя чем не угодила?

— Угодила, — возразил Сургут, — Читай дальше.

-'Обязуюсь выбросить пижаму, предоставленную в мое распоряжение господином Графских, а также не носить юбки короче пятидесяти сантиметров, облегающую одежду, и туфли на высоком каблуке. Вышеупомянутые предметы гардероба обещаю демонстрировать на своем теле только перед господином Сургутовым Емельяном Игнатовичем', - прочитала я первый абзац текста.

Отложив бумагу, посмотрела на Сургута, — И как тебе в голову такое только пришло?

— А что такого-то? — искренне возмутился Емельян, — Ты со всем текстом ознакомься, чтобы потом не было непоняток.

Послушно пробежала глазами по тексту. Там говорилось о том, что все мое свободное время и мое тело отныне принадлежат Сургуту. А он в свою очередь обязуется это самое тело, мое то есть, беречь, особенно от посягательств бандитов, 'ментов' и прочей шушеры, и нежно лелеять.

Ниже подписи Сургута и моя рядышком.

— Прочитала, — стараясь скрыть смех, проговорила я, — Чего ты там взамен хочешь?

— Ничего особенного, — пожал плечами Емельян, — Заскочим завтра к нотариусу, заверим документ. И сразу в ЗАГС. Чего тянуть?

Подперла подбородок ладонями, и начала заниматься своим самым любимым делом — разглядыванием лица, а также тела Емели. Захватывающий процесс, честное слово!

— Я так поняла, что это констатация, а не предложение, — заметила я, наблюдая за тем, как Сургут ест.

Парень замер, повертел ложку в руке, отложил ее в сторону. Откинулся на спинку стула, и задумчиво посмотрел на меня.

— Золотце, я не романтик, честно, — вздохнул он, — Я даже не уверен, что умею дарить подарки и заниматься всякой романтической чушью. Но ты ведь и так знаешь, кто я и какой. Правда?

Согласно кивнула."

"— Вот и ладненько, — улыбнулся парень и вновь принялся за еду, — Давай, ешь, а то вон похудела как, пока я в больничке валялся, кожа да кости.

— Да? А по мне все на месте, кажется, — задумчиво проговорила я, пряча лукавую улыбку.

Встала со стула с намерением налить чай в кружки. И они, к моей радости стояли на самой верхней полке шкафа. Пока тянулась за ними, чувствовала взгляд Сургута на своем теле. Оглянулась. Точно, сидит и, подперев голову рукой, взгляда не сводит.

— Определенно, — пробормотал он.

Не удержалась и все-таки рассмеялась. Сургут, протянув руку, подозвал меня к себе. Подошла к нему, позабыв про кружки, чай, и вообще, обо всем на свете.