Твердо решив, что не собираюсь провести в промозглой комнате остаток дней, и ежели помирать, то хотя бы с чем-нибудь съестным в зубах, я направила свои шаркающие от бессилия стопы на кухню."

"К моему облегчению, она пустовала. Как, впрочем, пустовали кастрюли, сковородки и полки шкафа. Дракон, видимо, уже вершил свою страшную месть, отлучив еретичку от провианта. В тоске я стала грызть единственную найденную морковку — она была вялой и безвкусной, как вата, но моему желудку, в отличие от меня, было плевать.

Я быстро управилась с овощем и хотела было возобновить поиски, когда дверь с угрожающим скрипом отворилась.

Словно в замедленной съемке, я наблюдала, как в дверном проеме появляется Джалу — высокий, мрачный и неотвратимый, словно смерть.

Как кролик на удава, я глядела в его осунувшееся лицо с залегшими под глазами тенями и думала о том, что если рано или поздно в жизни каждого человека наступает момент под названием «трындец» — то в моей жизни он уже наступил.

— Проголодался? — Голос Джалу звучал почти ласково, так что мне немедленно захотелось превратиться в какую-нибудь утварь и слиться с интерьером.

Я отчаянно замотала головой, понимая, что прямо сейчас нужно найти слова: извинений, оправданий — да какие угодно! Но язык, как назло, не слушался — ватным комком залепил глотку, не давая вдохнуть.

— Ты кушай, кушай… — со странным выражением во взгляде сказал дракон. Так я обычно смотрю на свежие ванильные булочки в столовой.

Я хотела было сказать, что есть мне нечего, и для наглядности продемонстрировать обгрызенный морковный хвостик, но вместо этого лишь громко икнула.

Хууб, все это время копошившийся за пазухой, почуял, что пахнет жареным, и сообразительно притворился спящим.

Джалу тем временем придвинул стул поближе, сел напротив меня, опустив подбородок на скрещенные руки.

— У Бога-Дракона есть двое сыновей… — начал он низким вибрирующим голосом, от которого по спине забегали мурашки. — Старший, Таль Ур, олицетворяет порядок и созидание. Смертные называют его Создателем и чтут как единого Бога. Он представляется им высоким седобородым старцем в белой робе…

Я хмурилась и кусала губы, не понимая, зачем Джалу это рассказывает.

— Второй сын, Ваал Гал, олицетворяет хаос и разрушение, — с каменным лицом продолжал дракон.

Я сглотнула, в горле першило.

— Говорят, тот, кто осмелится изобразить Ваал Гала, обрушит на себя всю его ненависть, поэтому никто не знает, как он выглядит. — Джалу криво усмехнулся. — Мне же выпала великая честь: я знаю!

Сообразив, что уже несколько минут забываю моргать, я отчаянно захлопала ресницами.