Они вовсе не выглядели подавленными или испуганными, хотя лица их носили следы крайней усталости и измождения.

— Все они знают, ради чего завтра, быть может, отдадут жизни. И сделают это не раздумывая. Но даже им, одной ногой стоящим в могиле, нужна надежда. Любая, пусть самая призрачная или надуманная! Конечно, в моих песнях нет ни магии, ни колдовских чар, они не способны что-либо изменить… и все же я рад, что могу хоть как-то подбодрить эти обреченные души.

— А они обреченные? — тихо спросила я.

— Кто знает, Лис, разве только Создатель… Что-то похолодало, не находишь? Идем, угощу тебя отменным опилковым чаем. Нормальный, к сожалению, кончился еще на прошлой неделе.

С этими словами Фудо, крепко взяв меня за руку, повел к костру.

— Так это правда, что ты теперь граф? — Держа обеими руками погнутую жестяную кружку, я мелкими глоточками потягивала ароматный чай, заваренный, вопреки угрозам Фудо, не из опилок, а из каких-то горных трав. — Неудобно ведь, вдруг я перед титулованной особой, а у меня уши со вчера не мыты!

— Правда, чистая, как родник! — Фудо поочередно продемонстрировал мне надменный фас и гордый курносый профиль. — У меня даже грамота с королевской печатью имеется. Куда я ее, интересно, подевал?..

Я восхищенно поцокала языком.

— Что, неужели и замок есть?"

"— А то! — отозвался музыкант, горделиво выпячивая грудь. — И прилежащая вотчина на отшибе. Деревенские пейзажи, парное молоко, румяные крестьянки… — Фудо, с блаженным видом прикрыв глаза, чмокнул губами. — Лепота! Я там проездом как-то был.

— Почему не остался?

— Не по душе мне сытый быт. — Парень извлек из кожаного чехла лютню и принялся подкручивать колки. — В ушах должен свистеть ветер, в голове цвести лютики, а в желудке — выть голодные василиски!

— Рецепт идеального барда, — хмыкнула я.

Фудо кивнул, мурлыча что-то неразборчивое себе под нос.

— Но как тебя все-таки угораздило? Слышала, ты героически спас от хандры младшую королевишну…

— Принцессу Леллиан. — Губы музыканта тронула едва различимая улыбка. — Именно она настояла на столь несоразмерной награде за одну-единственную песню.

Я с любопытством посмотрела на друга. В его глазах читалась настоящая нежность.

— Красивая?

— Как Туанская дева, — мечтательно протянул Фудо и тут же с подозрением покосился на меня. — Только попробуй сказать какую-нибудь сальность! Ей и пятнадцати весен нет!

— Чей бы василиск шипел, — проворчала я. — А у кого морда как у кота, упавшего в крынку со сметаной?

— Ну… — Фудо смущенно поскреб кончик носа, — она и правда само очарование. Объявила меня рыцарем Правой туфельки, представляешь?

— Хорошо хоть не рыцарем панталон, — съехидничала я.