Что еще за Фон-Самсон? Фамилия чересчур заковыристая, чтобы быть настоящей. Подобные титулы любят присваивать всякие мошенники, каторжные шулеры и авантюристы.

Ловейко уверенно заявил, что среди жителей Казани такого господина нет. Коллежский советник попросил Валентина Семеновича поискать его в адресном столе, среди приезжих. К вечеру выяснилось, что фон Самсон-Гиммельстерн приезжал в город в середине апреля. И неделю прожил в номерах «Россия» на Гостинодворской. При заселении он назвался доверенным акционерного общества «Южно-Русский пороховой завод». Почему бы начальнику отдела огнестрельных припасов не общаться с производителем пороха? Деловые переговоры или что-то в этом роде. Но Лыков вцепился в загадочного дельца мертвой хваткой. Ему пришла в голову мысль, что тот мог посетить и казенный пороховой завод. Возле него раскинулись две жилых слободы, а на самом предприятии имелся дом для приезжих. Может быть, доверенный останавливался там?

Казанский пороховой завод – вещь в себе. Там заправляют военные, причем они подчиняются не генералу Карассу, а напрямую военному министру. Здесь уже сто двадцать пять лет производят порох. На огромном предприятии даже имеется собственное офицерское собрание, не связанное с окружным. Царь и бог взрывоопасного места – генерал-майор Лукницкий. Только он может помочь сыщику в его дознании. А письмо Редигера, которым перед отъездом в Казань снабдили Алексея Николаевича, адресовано не ему, а Карассу. Как быть? Телеграфировать в Петербург, чтобы прислали новое письмо? Или идти наудачу, надеясь на здравомыслие Лукницкого?

Лыков поймал Анну Порфирьевну и спросил, какова в городе репутация генерал-майора. Та успокоила: умный, трудолюбивый, честный. И питерец решил рискнуть. Но на всякий случай облачился в мундир. Люди в погонах, которые делают порох, – это совсем не те, кто ходит в атаку с шашкой наголо. Им часто свойственно обостренное чувство собственной неполноценности. Известно: чем больше ворует интендант, тем воинственнее он выглядит. И лучше одеться официально.

Путь к заводу лежал через Ягодную слободу. Потом пошли Дальняя и Ближняя Пороховые слободы. Строения в них были преимущественно деревянные, но главная улица вся оказалась застроена каменными домами. Сыщик разглядел также православный храм, мечеть, школу, амбулаторию, почтовое отделение, лавки и магазины… Наконец показался въезд на сам завод. Правда, кроме нарядной арки с караулом, взору ничего не открылось. Территория была обнесена лесопосадкой, а справа от арки виднелись низкие земляные капониры. Там, скорее всего, погреба, сообразил сыщик. Его полицейский билет вполне удовлетворил часовых. Пролетка двинулась по аллее и ехала еще минут десять.