Я сижу и думаю: что за служба у вас такая, у мужчин. Некоторое время назад мы с Алексеем Николаевичем пили чай в этой же комнате, за этим же столом. А потом его чуть не убили…

– Будет вам, Анна Порфирьевна, – сказал питерец. – Меня уже столько раз чуть не убили. Со счету сбился. А вот им!

Он едва не показал неприличный жест, но удержался.

– И этот резчик по горлам… Он мне еще попадется, и я с ним поквитаюсь. А переехать к вам я готов. Завтра и сварганим.

Утром питерец действительно переехал на Воскресенскую, 16, и поселился у Ловейко. Ему отвели комнату окнами на пожарный двор, где рослые мужики в блестящих касках раскатывали длинные шланги.

Зато безопасно. Коллежский советник отослал в Петербург Иону Оберюхтина, а вскоре получил ответ от барона Таубе. Тот сообщал, что на месте, никуда не собирается и готов встретиться. Посокрушавшись, что телеграмма запоздала – он мог бы выехать в столицу вместе с конвоем и лично сдать «ивана» на Шпалерную, – сыщик поспешил на вокзал. И вечером отправился в Петербург. Перед этим Алексей Николаевич телеграфировал во Владивосток Азвестопуло. Он приказал своему помощнику срочно катить в столицу. Янковского может расспросить и тамошний полицмейстер. А ниточку, что тянется из восемьдесят девятого года, лучше разматывать вдвоем. Глядишь, откроется такое, что сразу поставит все на места.

Он серьезно относился к своему противнику и ночью был настороже. В уборную ходил с «маузером», а дверь не только закрыл на задвижку, но еще и подпер чемоданом. Обошлось. Алексей Николаевич благополучно прибыл в Нижний Новгород и уже посмеялся над своими страхами. Но на Московском вокзале его перехватили здешние сыскные.

Оказалось, что Оберюхтин до Нижнего не доехал. На перегоне Пильна – Арзамас и он, и трое конвойных были убиты. Их расстреляли в купе в упор из револьверов. Судя по описанию, это сделали Вареха с Шиповым. Лыков лишился важнейшего свидетеля, который знал Вязальщикова в лицо…

В Петербурге коллежский советник первым делом явился к Трусевичу и доложил о своих открытиях. Новость, что чудотворная икона цела и до сих пор не нашла покупателя, поразила Максимилиана Ивановича. Однако что с того? Где она? Удастся ли выполнить приказ государыни? Директор телефонировал Столыпину.

Тот был занят и назначил встречу на половину первого ночи. После страшного взрыва на Аптекарском острове премьер поселился в запасном корпусе Зимнего дворца. Впереди у сыщика был целый день, и он поехал в академию к барону.

Глава 12

Абиссинские тайны

Таубе встретил друга напускным брюзжанием:

– Что у тебя на этот раз? Конской колбасы привез?

– Нет.

– Чего же заявился?

– Ты и не заказывал никакой колбасы.

– Сам бы мог догадаться. Мы, кавалеристы, любим лошадей. Во всех смыслах.