Славик вчера предлагал устроить вечеринку «Прощание с летом», но вряд ли сегодня мне удастся обмануть этого истукана, моего охранника. Боже, как он мне надоел, я все никак не могу привыкнуть к вечному наблюдению и надсмотру. Отец говорит, что это все для моей безопасности. Да кому я нужна? Это прихоть моего отца, для того, чтобы следить за мной, не давая свободной жизни. Все, что он может, это только указывать мне, как жить, где учиться, чем заниматься, и вечно читать мне нотации, что он никогда не думал, что его дочь будет позорить его фамилию.

— Как самочувствие? — спрашивает меня отец. А это значит, что наш тихий завтрак подошел к концу.

Пришло время общения с дочерью.

— Спасибо, хорошо, — натягивая ослепительную улыбку, отвечаю я.

— А по тебе не видно, — зачем всегда тянуть время и начинать издалека. Сказал бы сразу, «Таисия, ты ужасно себя вела. Как ты могла? И когда это все закончится? Мы от тебя такого не ожидали. Когда-нибудь ты сведешь меня в могилу». Так нет же, надо притворно интересоваться моим здоровьем, намекая на мое похмелье. Молчу, игнорирую недовольный, укоризненный взгляд матери.

— Как я вижу, твой девятнадцатый день рождения удался на славу. Хорошо повеселились?

— Просто прекрасно, — выдаю я.

— В общем, так! — повышая тон, грозно говорит отец. Ну, наконец-то, мы перешли к главному.

— Я устал постоянно повторять тебе одно и то же. Я устал от твоих выходок и полного неповиновения.

Никто не запрещал тебе вчера провести твой день рождения, как ты хотела. Но всему есть предел. Ты сбежала от охранника, шаталась всю ночь неизвестно где, пришла домой в пять утра, — кидаю недовольный взгляд на Любу, которая убирает со стола. Она все-таки меня сдала. Неудивительно, ничего другого я от нее не ожидала. А когда-то я доверяла ей больше, чем родной матери. Как быстро меняются люди. — Ты понимаешь, что, напиваясь и шатаясь по клубам, ты подвергаешь себя опасности? Чего тебе не хватает? — Уже кричит он. Но мне не страшно, мы уже это все проходили.

Сейчас мать начнет его успокаивать.

— Аркадий. Не надо. У тебя давление, — слегка усмехаюсь, пытаюсь замаскировать смех под кашель.

Все так предсказуемо. Мать гладит его по руке, сверкая в мою сторону предостерегающим взглядом, будто это я заставляю его кричать.

— Отвечай? — требует отец.

— На какой вопрос? Чего мне не хватает? Мой ответ — свободы. Или понимаю ли я, что подвергаю себя опасности? Нет, не понимаю. Мне, кажется, у вас паранойя. Что со мной может случиться?

— Что случиться? На меня уже было совершенно два покушения. Дочь Вербицкого похитили, и даже, когда он выполнил все условия похитителей, живой ее не вернули. Сына Зарайского взорвали в машине! Мне продолжать или достаточно? Ты понимаешь, что я участвую в выборах, и конкуренты не дремлют.