Вновь укутываюсь в одеяло, накрываясь с головой, закрывая уши руками, чтобы не слышать плач Любы и звон осколков, которые она собирает.

В какой-то момент я полностью ухожу в себя, отстраняясь от всех звуков в доме. Сама не понимаю, в каком состоянии я нахожусь, сон это или реальность. Я просто плыву в каком-то белом, густом тумане, укачиваясь на его волнах. И мне так хорошо в нем. Голова кружится, перед глазами все плывет, но это то состояние, в котором мне сейчас комфортно. Я ничего не чувствую, я в вакууме и хочу остаться здесь надолго. Возможно навсегда…

Но мое забвение снова разрывает тихий стук в дверь.

Я прихожу в ярость, готова убить того, кто вырвал меня из моего кокона."

"— Убирайтесь! — кричу я охрипшим голосом, хочу подняться с кровати и наброситься с кулаками на человека за дверью. Резко подрываюсь с кровати и падаю назад от сильного головокружения и темноты в глазах. Кажется, что сил не осталось даже на крик. Открываю рот в немом крике, понимая, что голоса тоже нет. Зажмуриваю глаза, сжимая кружащуюся голову руками, слышу, как дверь в мою комнату распахивается и тихо закрывается. Несколько тяжелых шагов, кто-то останавливается возле кровати, и тишина.

Отворачиваюсь к стенке, практически прижимаясь к ней, хочу слиться с ней воедино, исчезнуть, испариться и никогда не существовать. Кровать прогибается, и меня заключают в сильные теплые, почти горячие объятия. Сердце пропускает удар, дыхание спирает, когда я понимаю, что это он. Боюсь пошевелиться, не дышу, чтобы не спугнуть свою галлюцинацию. Глубоко вдыхаю и чувствую до боли знакомый, и даже родной запах, терпкий аромат, смешанный с табаком. Сильные руки отпускают меня, и тут же разрывают мой спасительный кокон, срывая с меня одеяло, накрывая мое тело без преград. Дергаюсь, вырываюсь из сильного захвата, изворачиваюсь, поворачиваясь к Тимуру лицом, фокусирую взгляд, желая убедиться, что он настоящий. Темно. Так темно, что ничего не видно. Впервые за два дня, начинаю ощущать реальное время, понимая, что сейчас ночь. Я вижу только силуэт, и чувствую теплое дыхание, опаляющее мое лицо, но мне этого ничтожно мало. Я хочу его видеть.

— Включи светильник, — еле слышно, осипшим голосом прошу я. Тим отстраняется от меня, нащупывает на тумбе светильник и нажимает на кнопку.

Глаза режет даже от тусклого света, но я тру их руками, чтобы увидеть его такое печальное лицо, и задохнуться от наплывших на меня чувств.

— Тим. Тимур, — повторяю его имя, подношу руку к его слегка небритым щекам, хаотично их глажу, а он накрывает мою ладонь своей, подносит ее к губам и целует. И меня прорывает волной слез, которые будто только его и ждали, чтобы вырваться наружу с хриплым воплем. Я так хочу на него смотреть, но проклятые слезы застилают глаза.