Назревал большой скандал, дело дошло едва ли не до тайного побега, когда они, наконец, признались: отец гулял. Гулял всю свою жизнь, со всеми подряд… Не просто гулял, но и детишек настрогал по всему дому!

Сын соседки приходился нам братом по отцу.

Аборт, конечно, сделали. Об отношениях и речи быть не могло.

Сестра даже на выпускной не пошла, бросила все, в другой город переехала жить, но жизнь у нее беспорядочная. Партнеров не сосчитать, меняет всех как перчатки, нигде задержаться не может. Ни в отношениях, ни в работе…"

"Мне ее до слез жалко, тот парень снаркоманился… А ведь он мне брат по отцу! Последний раз я его с притона вытаскивала, он на тень похож был.

С того времени я с родителями почти не общаюсь. Мне горько, мне противно…

И розы я тоже терпеть не могу с того же периода.

Потому что в тот день, когда мы узнали правду, отец вернулся с очередной поездки со своей хоккейной командой и подарил маме огромный букет роз, а в корзине с грязным бельем я заметила помаду на его рубашке.

Для меня розы — символ лжи и блядства.

Символ обмана, на который идут двое. Ведь мама не могла, не могла этого не замечать.

Не слепая же она, не дура…

Ненавижу розы, а Волков мне их дарит.

Он гуляка, он блядун, как мой папаша.

Может быть, даже хуже.

Нет-нет, здесь даже сомневаться не стоит.

Хуже.

В миллион раз хуже.

Почему же я о нем не могу перестать думать?!

Важные детали, дорогие, про сестричку и семью запоминаем! )

Глава 20

Глава 20

Рита

Волков — это отрава, он будто мягкая, карамельная начинка, в оболочке из черного, горького шоколада. Вкусно, пряно, но таит в себе опасность. Проблема в том, что я уже надкусила эту сладко-горькую пряную гадость и просто не могу отказаться.

С ним я забываюсь, но после его ухода меня на части терзает сомнениями. Я не хочу свою жизнь под откос пустить из-за этого сексукального, фатально привлекательного гада.

Еще его подарки — роскошные, броские, но обезличенные.

Белье он мне дарит… Как шлюхе!

Я, что, сама себе трусы не могу купить красивые?

Могу…

И розы…

Снова я начинаю задыхаться, душа на осколки.

Мысленно прикидываю, скоро ли Волков в моих дневниках доберется до эпизода, где я описывала все, что случилось в моей семье.

Примерно, через три-четыре блокнота. То есть еще не скоро, а про розы… Про розы вообще сказано позднее, больше мимоходом.

Заметит ли этот похабник? Или ему плевать? Может быть, он будет выискивать крохи того, где описывается секс и весь мой опыт.

Можно же просто написать ему: “Савелий, не дари мне розы! Они мне глубоко противны!”

Прислушается ли?

Может быть, да, и что тогда?

Я сама вложу в его руки оружие, он станет в моих глазах еще привлекательнее и желаннее. Это ловушка, таящая в себе мою погибель.