Можно схитрить — быстро передернуть и снова рвануть в бой.

Но мы же про честность, да? Про вторые шансы… Про самое важное, которое она мне подарила вопреки.

Пальцы Риты сжались на члене. Она смотрела на мой подрагивающий конец и часто-часто дышала.

— Хочешь?

— По твоей милости у меня секса не было давно, так что хочу секса.

— Упрямая такая, что ли? — рыкнул. — Так трудно признаться? Гордая? А гордыня — это грех, между прочим.

— Давно ли ты таким правильным стал? — зашипела моя ненаглядная и начала дрочить ствол по всей длине.

— Не правильный я. И точно не хороший парень.

Но зато… Твой. Понимаешь?! Блять, тормози…

Рита хохотнула пьяно и лишь ускорилось.

Меня как дурманом накрыло. Я толкнул ее на кровать, подмял под себя и всадил в мокрую киску. С трудом притормозил перед входом в сочащуюся дырочку, чтобы не рвать ее голодным зверем.

Ебать как сложно, когда все на разрыв!

Вот так тормознуть и войти медленно — просто пытка болезенная.

Благо, рот Ритке заткнул своим и стонал в него, как конченный. Она в меня — тоже — эхом. Стонала и сама толкалась, наверх, насаживаясь на кол.

— Бля… Тише. Тише… Выдолблю же.

Как суку. Как суку свою… Это не ругательство… Это значит, что ты — моя совершенно, понимаешь? — захрипел, толкаясь бешено.

Раньше мне было как-то банально похуй на всякие объяснения.

Пока этот похуизм не завел на дно и не пришлось от него отталкиваться, чтобы снова выплыть. Теперь я молотил бедрами, всаживаясь в хлюпающую киску, еще и языком успевал вытолкнуть слова. Объясняя.

Риткины глаза закатились от удовольствия. Веки зажмурены!

Но когда она приоткрывала их, я видел, как сияли ее глаза, как она мысленно просто кончала, слушая все, что я ей говорил!

Хоть на член еще не кончила, но мысленно уже текла и сжималась.

Так просто и так сложно.

Быть собой и быть с ней таким."

"— Еще… Еще, Волков, — задушенно попросила. — Трахай меня! — попросила и застыла, накрыв рот ладонью. — Надо тише.

— Надо, — согласился я.

Показалось, будто кровать уже в хлам.

Замерли, как загнанные кролики, не дыша. Только бедра дрожали, конец в тесной вагине вибрировал, и еще она меня тискала жесть как сильно, часто…

— Тишина. Тишина там… Давай трахаться, пока спит, а?

Обхватил под задницей покрепче, сделал несколько горячих рывков — потекла.

Потекла, кончая, порыкивая. Из глаз — слезы.

Пальцы с ноготками царапали мои плечи. Но киска мощно вбирала в себе все, что я ей давал…

А я мог дать больше.

Намного! Мог дать ей всего себя…

— Пирожочек мой… Мокрая… Ты просто мокрая для меня!

Ее бедра толкались под мои так же часто, хлюпая и дрожа.

— Пожалуйста, да… Не останавливайся… — захныкала, снова кончая.

Как из пулемета.

Подстегивала.

Я с трудом удержался, чтобы тоже не стрельнуть струей в гондон.