Он лежал в пакете, был куплен мной только сегодня.

Волков постучал по двери, дернул ручку.

— Придурок, я писаю! Не заходи! Что ты за человек такой! Оставь меня и ребенка в покое, урод! — зарыдала. — Оставь в покое!

— Я поговорить только.

— Оставь меня в покое, ты мне в кошмарах снишься!

За дверью в ответ прозвучала тишина.

— В кошмарах? — переспросил.

— В кошмарах.

— Ты мне — тоже.

И что это значит? Я совсем не знала, как быть. Встала, справив нужду, и не придумала ничего лучше, чем схватить баллончик с освежителем воздуха.

Прысну гаду в глаза бесстыжие…

Я осторожно открыла дверь и сразу же выпустила струю.

Распахнула дверь.

Волков в коридоре, опирался на трость, смотрел на меня удивленно.

— Это что… Дихлофос?

— Да. Для тебя.

— Не трясись.

— Уйди. Тебя… тебя почему выпустили вообще?"

"— А ты бы хотела, чтобы я за решеткой сгнил? Ну так… — ухмыльнулся. — Стараниями твоего дружка почти сгнил, — стукнул тростью.

— Что с ногой?

— Повредили сильнее, чем показалось при первоначальном осмотре. Придется делать операцию. За границей, — добавил.

Хотелось сказать, что я не знала.

Что не хотела, чтобы его колотили так сильно, что даже по прошествии нескольких месяцев он выглядел измученным. Даже представить было страшно, как он выглядел, когда… когда…

Из глаз полились слезы.

Слова застыли.

— Не рыдай, я тебя не трону, — оборвал Волк. — У меня только один вопрос. Если ты хотела, чтобы я в тюрьме сгнил, почему показания не дала. Почему? — спросил громко, почти крикнул. — Ты должна была сказать. Должна была! — заявил, как будто с упреком.

— Потому что… Потому что…

Мысли заметались.

— Я не хотела, чтобы ты мстил мне или моему сыну.

Тебя друзья отмазали, я ничего не говорила. Ничего кроме того, на чем ты сам прогорел.

Он шагнул ко мне и застыл напротив. Я с трудом стояла на ногах. Хорошо, что под задницей — край стола, иначе бы упала.

— Значит, поэтому? Голый расчет? — уточнил.

Волков опустил взгляд, медленно поднял руку, потер костяшками пальцев мою грудь через платье, облизнул пересохшие губы.

Кадык дернулся.

Я застыла, как кролик перед удавом. Не могла шевельнуться, только чувствовала, как он захватил между костяшек сосок и потянул на себя.

С губ сорвался выдох.

— Большие стали. Сочная… И зад просто огонь… — опустил руку, медленно сжал пальцами колено. — Такую, как ты, ебать даже беременной хочется. Сутками напролет не слезать…

Волков так же медленно завел ладонь между моих коленей.

Прикусив губу, поскреб ногтями плотный капрон, наклонился и рванул зубами. Пошел треск… Волков рассмеялся тихо, по коже бисером рассыпались мурашки.

— Последний раз, Ритуля? — спросил он, делая пальцами дырку побольше, разрывая до самого бедра.