Я бы с ума ее сводил, сходя и сам с ней вместе, — и довел бы до того, что сама бы уже умоляла, сама бы стонала под моими руками, всем телом бы тянулась, с остервенелой дрожью желая большего!

Я показал бы этой маленькой занозе, на что способно ее тело, — довел бы до такого пика, что она металась бы по простыням! Раскрыл бы ей все его секреты, — сладкие, будоражащие, заставляющие терять сознание и реальность, — и дал бы напиться этим космосом, всей силой страсти, каждой гранью удовольствия! Вся бы дрожала — и изнутри и снаружи, всей кожей, своими стеночками упругими! Подняться бы не смогла потом, — и не от физического усталости, а от того, каким пронзительным дрожанием отзывалось бы ее тело на пережитое, прочувствованное наслаждение!

Я бы заставил ее задыхаться и подыхать.

И я хотел этого.

Удивления, неверия, восторга, сладкой истомы в ее глазах, — увидеть, блядь, все грани из возможных в этом фиалковом взгляде! Так, чтобы разрядами тока прошибало — обоих, срывая с катушек на хер!

Но… Маленькая сучка так и не пришла.

Что ж.

Глупость — это тоже характер. А характер, — это, блядь, — судьба.

А, значит, все с ней будет по-другому.

За волосы, — и жестко.

И пусть только пикнет!

Я вытрахаю из нее все, — весь этот ужас, всю эту, на хрен, ненависть, — вытрахаю так жестко, что ничего в ней не останется, ни хера вообще, — до пустых глаз, до одной рабской покорности! По-хорошему — не хочет, значит, будет, как собака, — на уровне рефлексов. Чтобы пикнуть боялась, чтобы, блядь, знала, — ее единственный в этой жизни смысл, — сделать так, чтоб мне было хорошо, — а иначе самой ей будет очень, очень, на хер, плохо!

К рассвету я уже был готов идти и драть девчонку, — да так, чтобы имени собственного после вспомнить не могла!

Дернул ручку двери, матерясь, и уже чувствуя, как схвачу ее за волосы, толкая к своим бедрам ртом. И, блядь, в глаза больше смотреть не буду, — по хрен мне, что там твориться, — ужас, блядь, ненависть, или еще какая-нибудь хрень. Она просто шлюха, — а шлюхами нужно просто удовлетворяться, и не более!

— Андрей Владимирович? — телефонный звонок меня остановил в дверях. — Вам нужно подъехать в администрацию. Лично. Оформить докуметы на разрешение на строительство.

Быстро мои люди подсуетились. Что ж. Гостинница наша с Тигром, похоже, вырастет на благотворных землях Маниза, как на дрожжах. Ладно. Подождет девчонка. Есть дела поважнее и поинтереснее.

— Андрей? — о, а вот и сонный голос из туманного Альбиона!

— Да, мистер Завьялов, — усмехаюсь, представляя, как он сейчас недовольно морщится. — Не спится тебе спозаранку?

— Андрей, — тяжелый вздох мне начинает не нравится. — Чертежи по новой яхте. Утвердил наш главный инженер вчера вечером. Яхта заказана на уровне окружения премьра.