Я лежала и чувствовала, как во мне умирает… Жизнь? Надежда? Что-то неуловимое, что заставляет улыбаться. А по утрам вскакивать с постели и отправляться навстречу новому дню?

Нет, все гораздо хуже, — кажется, я сама внутри просто умирала.

Даже вместе с отчаянием и безнадежностью, которую испытывала до того, как моя попытка сбежать не удалась.

У меня не было представления, что будет дальше.

Даже самые жуткие кошмары моего воображения вряд ли смогли бы стать хотя бы наполовину ужасными, как это чудовище.

Я умирала внутри, — и даже страх перед смертью, перед ним самим — умирал вместе со мной.

И все уже стало для меня неважно.

От меня ничего не останется, — только пустая, мертвая оболочка.

Что он будет делать, когда придет в следующий раз?

Не знаю, — но, кажется, мне уже не будет больно. Мне будет все равно, — что бы он со мной не сотворил.

Только одно вызывало во мне теперь слабую, но все-таки усмешку.

Если он получает наслаждение от моего ужаса и страха, — он будет разочарован.

Внутри меня не останется и этого. Ничего не останется, — он получит только подобие резиновой женщины.

Хотя… Может, именно этого он и хотел с самого начала? Безмолвную и неживую, которой можно вертеть во все стороны, как ему вздумается, и делать с почти бесчувственным телом все, что угодно? Может, — он извращенец такого плана?

Холодно, быстро, будто проворачиваясь лезвием, вертелись мысли в голове, несмотря на туман.

Варианты, должно быть, есть — их попросту не может не быть."

"После того, как все чувства, все эмоции во мне, будто в полыхающем котле, перегорели и остались одним пеплом, после того, как ушли страх и боль, — завертелись мысли.

Кирилл и Игорь наверняка ищут меня. Рано или поздо они узнают, что случилось, — в конце концов, Кир же устроил меня в «Звезду» не просто так, а по знакомству. Значит, ему все-таки расскажут о том, кому меня отдали.

Может, изуродовать себя? Покалечить? Есть шанс, что тогда он меня просто выбросит, как ненужную тряпку? А брату я нужна любой…

А Кириллу?

Тихо всхлипываю, — а ведь думала уже, что все чувства этот монстр во мне выжег. Нет. Оказывается, — не все. Кирилл — еще там, еще в моем сердце. И все, что чувствовала столько лет к нему, нахлынуло вдруг с новой силой. Даже как-то — ярче, острее — и оттого еще болезненней.