Блядь! По хер, что девственницей была, — с какого перепугу ее щадить буду? Намотать на кулак волосы эти ее одуренные, — так и слышу, как под руками скрипят, — и трахать, впечатывая в стену. И всхлипы эти ее слушать. А потом… Потом на колени перед собой поставить, — и пусть захлебывается, пусть слезы текут, — вбиваться в горло до остервенения.

Сам охренел от такого наплыва, — будто дозу мне вчера вкололи, и теперь еще больше хочется, прям ломит всего.

— Твою ж мать!

Похоже, утренним планам не суждено сбыться…

Выхожу на террасу, обматывая простынь вокруг бедер.

И охреневаю…

Нет, я, конечно, знал, что здесь все ни хера не так, как в Лондоне, но, чтобы, блядь, — так?

Вчера стрельба в клубе Альбиноса, а теперь вот…

Охереть просто, — со всех сторон у меня вокруг дома скалы и океан, только одна проездная дорога к городу.

— Да твою ж мать! — рефлекторно падаю на пол от оглушительного нового взрыва.

Да нет, — далеко, там где-то, в городе. Рефлекс просто сработал. Но… Блядь…

Всполок огня и черные клубы гари уже намного ближе.

Кто-то потерял края настолько, что взрывает, на хрен, город! Вот так просто — средь бела дня и с мирными жителями!

И я даже, кажется, догадываюсь, кто…

— Семен? — набираю своего безопасника.

— Да, Андрей Владимирович, — этот всегда спокоен, как удав. Даже взрывы его не выбили из привычно каменной колеи.

— Разведай там обстановку. И… За Тигром посмотри.

— Конечно.

Он отключается, а я сжимаю челюсти, вливая в себя уже принесенный Натальей вязкий черный кофе.

Выходит, — таки война.

И даже не сомневаюсь, что этот бескрышный ничего не согласовывал с Манизом.

Спокойно же вчера, вроде, посидели, — какая вожжа ему под хвост попала?"

"При таких раскладах все наши вчерашние договоренности, в том числе и по поводу моей поддержки и моих людей вполне теряют силу. Об этом речь не шла. Только вот, если я сейчас свернусь и свалю отсюда, меня с этой территории и рынка, конечно же, вытеснят, — и очень быстро. Тот, кто победит, естественно. Сам слился, получается. Захотел быть не у дел, — и остаешься не у дел. По полной на хрен программе.

Только вот заняв неверную позицию, можно потерять еще больше.

И решение нужно принимать уже.

Чуть не давлюсь кофе, представляя, как Дана покоробит, когда узнает, какие тут дела и во что я собираюсь вляпаться. А я, похоже, таки собираюсь, — пусть даже окончательно не решил. Это все воздух. Здесь он совсем другой. Бурей пахнет. И, блядь, кажется, что я таки подохну от тоски, если сейчас свернусь отсюда!

Отправляюсь в офис, мимо мелькают подорванные объекты.

Никаких журналистов, ни людей на улицах, ни криков, ни даже полиции. Тишина, — будто так и должно быть.