Только мне таки в кайф, а филейную часть я завседа погреть в кабинете успею! Вспомню напоследок молодость!

— Маниз, — на площадку вошли бритоголовые охранники, волоча за волосы совсем юную девчонку. Она лепетала какие-то мольбы и извивалась, но, получив удар по лицу, замолчала.

Охранники швырнули девку под ноги Маниза.

— Это не я, — умоляюще подняла на него залитые слезами глаза. — Не я, умоляю вас!

— В ее сумочке нашли продукты с кухни, Маниз, — холодно сообщил охранник.

И — не то, чтобы девчонка меня хоть чем-нибудь бы проняла. Ну, — личико кукольное, вот будто кукла фарфоровая.

Ну, — глазищи огромные, красивые, фиалкового цвета, — редкие, на белой коже, будто светятся. И не в том вопрос, что пожалел, — хотя и знаю, как Маниз с ворами поступает, — тут без вариантов, руку или пальцы рубит, не глядя. Нет.

Просто захотелось дернуть зверя за усы. Чтобы свое из рук выпустил. Посмотреть, как кривиться будет. Чтоб не все по-своему решал, даже на собственной территории и в собственном клубе.

— Маниз, — негромко окликая, подымаюсь. Даю понять, что могу сейчас уйти, если Маниз свою собственную традицию нарушит. Продавливаю, — пусть и легонько.

 — Красивая девушка. Мне нравится. Очень.

Обязан он по своим законам все, что гость похвалит — подарить. Традиция у них такая.

— Я рад, дорогой, что тебя порадовала эта моя мелочь, — Маниз расплывается в улыбке, — но я вижу, как внутренне его слегка дергает. — Твой подарок упакуют и доставят тебе в ближайшее время.

И я улыбнулся раздражению, мелькнувшему в его глазах прежде, чем они снова наполовину прикрылись веками и стали лениво-сонными.

А о девчонке — и вовсе забыл. Да и запоминать там особо нечего.

Глава 21

Забываю ровно до тех пор, пока не возвращаюсь домой, — почти уже под утро.

Повалился бы спать, — разговор у нас с хозяином острова длился еще долго, о многом… Но…

Замираю, как вкопанный, когда ее вижу. Нежная, хрупкая, и в то же время с довольно округлившимися формами, в полупрозрачной этой наброшенной тряпке, — она будто ангел, или видение…

Губы — пухлые, сочные, темные, как спелая вишня. Волосы окутывают до бедер, — густые, волнами колышашиеся от легкого ветерка из окна. Стоит, склонив голову, не двигаясь, не издавая звука.

Внутри прям обожгло, — реально, просто видение, вот как будто нимфа океанская влетела в мое окно ночью.

Удивительная, — порочная и невинная одновременно.

Захотелось прижать к себе со спины, провести ладонью по плечу, почувствовать кожу… Блядь, — губами даже почувствовать, — но к шлюхам я не прикасаюсь, и уж тем более их не целую, — да на хрен нужно кому-то к ним вообще прикасаться? Это их дело — отрабатывать.

Даже разозлился.

Хотя…"

"Правду говорят, у Маниза весь товар лучшего качества, что ни возьми, — еду или виски. Или шлюху.