Все сегодняшние показательные «выступления» были исключительно для меня, и я купилась, как полная идиотка.

Алтай сказал Веронике, что я нестерпимо красивая девочка. Он так сказал про меня.

Разворачиваюсь на пятках и несусь в свой номер, закрываюсь на защелку. Единственное зеркало в комнате находится в ванной. Небольшое, круглое. Тушь немного осыпалась, и я быстро умываюсь.

Смотрю на свое отражение. Я никогда не считала себя особенной красавицей. После того эпизода в четырнадцать лет я скорее боялась нравиться мужчинам, чем стремилась к этому.

Боже. Облокачиваюсь на раковину и закрываю глаза.

Я никогда и ни с кем не чувствовала себя в безопасности, всегда понимала, что сама за себя. У меня был супер-папа, но, наверное, в глубине души я знала, что одинока.

Сжимаю прохладную раковину и вспоминаю ряд других.

Тех самых в женском туалете универа. Шум льющейся воды и гудящей сушилки. Узкая кабинка, резкий запах. Кашель из соседней. Дрожь побелевших от волнения пальцев. Помада, студенческий билет, бальзам для губ и ключи... звонко падают на грязный кафель. Наклоняюсь, собираю. Пихаю по карманам. Губы дрожат, колотит.

Три дня назад меня уже вызывали в отдел безопасности универа. Якобы я ночевала в общежитии, хотя это запрещено. Мой студенческий билет оказался в мужском крыле. Вахтер — старый кривой дед — лгал, что я пришла к парням в гости и осталась на ночь. Записи с камеры были стерты. Вину не смогли доказать, как и тот факт, что я никогда в жизни не была в этой общаге.

Безопасник — здоровый хмурый мужик - заявил, что раз я попала в его руки однажды, скоро попаду еще. Что все с этого начинают. Что таких как я он повидал.

У двери ждали. Кто-то сдернул совсем рядом и я всхлипнула.

Проверила карманы, подкладку пиджака, принялась ощупывать сумку. Я уже знала, что мне капец. Недавний привод был для того, чтобы создать историю. Если бы мне надо было посадить человека, я бы действовала также."

"Маленький пакет с розовыми таблетками. Он помещался в ладони, его хватило бы, чтобы испортить жизнь человеку. Я мяла его в руке, молясь о том, чтобы проснуться.

Скотина паскундная. Хрен я тебе сдамся.

Сердце снова колотится. Отрицание, гнев, торг, депрессия... Я заканчиваю с пятым этапом и принимаю неизбежное.

***

Остаток пятницы и половину субботы ощущаю себя спокойной. Больше не счастливой, не легкой и не загадочной. Надежда сдохла. Я ощущаю себя... примирившейся.

Просто судьба такая.

Это намного легче всего того, что пережила моя бабуля. И слава богу, что в свое время она не сдалась и была у меня. Я тоже сдаваться не имею права. Сердце, правда, то и дело учащается, рвется.

Лизавета скинула пару адресов отелей в Стамбуле, чтобы я выбрала. Я ткнула наугад в первый, где меня тут же и зарегистрировали.