- В каком смысле в казино? - в горле пересыхает, и голос звучит хрипло.

- Он летал в Вегас и прекрасно провел время.

- У него даже визы нет. Да и... Он боится летать. Если б он был в Москве... - глаза начинает жечь. - Он бы заехал ко мне в гости.

- Эх, милая.

Алтай достает мобильник.

- Мы с твоим батей не друзья, но кое-какие его фотографии в моей галерее имеются, - он открывает одну из папок и протягивает мне телефон.

Я листаю снимки, один за другим. Один за другим. И с каждым новым холодею. Недоумение, страх, разочарование. Не узнаю папу. Да и разве может этот пьяный, вульгарный человек с инфантильным блеском влажных глаз в окружении женщин быть строгим Владом Филатовым?

- Эй-эй, стоп, малыш, - Алтай резко забирает мобильник. - Там дальше картинки не для глаз дочери.

Глаза дочери начинают слезиться. Я тянусь за чаем, который пью последний час, но в последний момент перестраиваю маршрут, хватаю стакан Алтая и делаю насколько глотков виски.

Он затягивается, потом протягивает мне мундштук и я, не меняя насадки, тоже затягиваюсь. Дым мгновенно кружит голову. Накидаться в хлам — не такая уж плохая идея. По всем фронтам задница.

- Хорошо. Если завтра не будет денег? - спрашиваю я.

Григорий поет следующую песню.

- Если завтра не будет денег, то я оставлю тебя здесь до воскресенья. Надо же преподать урок старому похотливому козлу? Он тебя любит, малышка.

- Не любит, - быстро говорю я. - Он меня не любит.

- Как минимум жалеет. Чувствует вину. Филат мало что любит в жизни, мало что жалеет. В воскресенье я тебя отправлю из страны к бате, а в понедельник мы займемся переоформлением земельных участков.

- Папа будет думать, что вы меня все это время мучаете? Это его убьет.

- Я на это надеюсь.

- А вы будете? Мучить?

Он перехватывает четки, перебирает бусины.

- Заставлю Иссу держать тебе руки. Григория — ноги.

Я понимаю, что это шутка и улыбаюсь. Нелепо. Все мои опасения в его глазах нелепы и унизительны. А еще мне отчего-то очень стыдно, так, что дышать больно. Будто это я проиграла деньги людей. Будто это мои снимки на телефоне.

- А Елизавета знает? Видела фотографии? Там же помимо прочего еще и измена.

- Это не мое дело. Я не показывал.

- Это же не первый раз? Он изменяет и все такое.

- Говорят, он любил твою мать. Ей бы, может, не изменял.

- Это не оправдание.

- Идеалистка ты, - усмехается Алтай. Касается пальцем моего носа, и я вздрагиваю. - Мы с Иссой, конечно, те еще твари...

Исса грациозно кланяется.

- ...Но маленьких девочек не обижаем.

- Ходят слухи, - выдыхаю я. - Что вы предпочитаете как раз девочек до двадцати лет. Так что я в принципе спокойна, мне двадцать один.

Исса ударяет ладонью по колену, хохочет. Забирает мундштук, затягивается.