Она сразу сказала, что много обо мне наслышана, больше, конечно, от Вовки. Ее слова меня смутили. Что брат мог наговорить обо мне? Только глупости всякие. Разувшись, я осторожно огляделась. В коридоре у Авериных было много книг. Так вот где Вовка торчал целыми днями, пока я одна куковала дома. Для научных трудов Сониного отца была выделена целая полка, которую мне сразу продемонстрировала Виктория Леонидовна. Видно, что она очень гордилась своим мужем, как и моя мама нашим отцом. Интересно, как сложилась бы наша жизнь, если б папа оставался жить с нами, писал научные работы, преподавал в универе? И маму бы не забирал с собой.

Все было бы совсем по-другому. Но отца манили приключения и экспедиции, как Индиану Джонса.

Несмотря на то что мы с Соней успели перекусить в кафе, Виктория Леонидовна усадила нас за стол пить чай с пирожными. Она интересовалась, как дела в школе, спрашивала про мои увлечения. Поначалу я немного терялась от такого внимания, но потом мне удалось расслабиться, и я стала общаться свободнее. Наверное, так проходит каждый семейный ужин Авериных, когда они собираются за столом и обсуждают свой день.

"

"После чаепития мы перебрались в комнату Сони – большую, светлую, со шкафом во всю стену, заставленным фарфоровыми куклами.

– Это мы с мамой коллекционируем. Некоторые из путешествий привозили. Вот эта – с венецианского карнавала. Платье вручную расписано, представляешь? Конечно, больше мамина затея их собирать, но мне тоже нравится.

Комната Сони была красивой, девичьей. На стенах много рамок с семейными фотографиями, судя по которым Аверина вместе с родителями исколесила полмира. Вооружившись конспектами и распахнув окно, мы уселись на широкий подоконник.

Из комнаты Сони открывался вид на широкий многолюдный проспект.

Мы разобрали несколько задач, и Аверина даже меня похвалила, что, безусловно, очень приятно. Когда все намеченное было сделано и больше меня ничего не держало, я поняла, что совсем не хочу отсюда уходить – так комфортно и уютно мне у Сони.

Аверина в этот момент переписывалась в телефоне и загадочно улыбалась. Судя по ее довольному выражению лица, с Вовой.

– Твой брат пишет, – пояснила Соня, заметив мой заинтересованный взгляд. – Просит прощения. Говорит, что приготовил мне сюрприз.

Слушая ее, я вдруг поняла, что теперь при мысли, что мне приходится делить единственного родного человека с кем-то, я не испытываю досады и раздражения, как раньше.

– Вот бы вы меньше ссорились, – искренне сказала я.

Соня посмотрела на меня с интересом.

– Ты всегда казалась мне такой букой, – наконец проговорила она. – Твоя миловидная ангельская внешность никак не сочеталась у меня с твоим душевным миром и острым языком. Я даже, как-то прочитав один стишок, решила, что он про тебя.