Мне, как попугаю, приходилось твердить об этом каждый раз, когда Перов заводил разговор о своей музыкальной карьере. Вот и сейчас мы сидели в тихом пустынном дворе под толстой липой и говорили о предстоящем интервью, и эта беседа вытянула из меня все силы. Я уже придумывала предлог, чтобы уйти домой, но тут Давид посмотрел на наручные часы.

– Мне пора, завтра репетитор с утра. Мы с тобой засиделись. Время летит незаметно.

– Угу, – отозвалась я.

Давид склонился ко мне для поцелуя, но я непроизвольно увернулась, чем явно вызвала у парня недоумение. А тут еще и какая-то мошка приземлилась на лицо Перова, и я с чистой совестью аккуратно смахнула ее со лба Давида.

– Летают тут всякие, – улыбнулась я.

Мне захотелось под землю провалиться от стыда. Ну почему у меня все не слава богу? Наслушавшись Динкиных рассказов о настоящей любви, которая срывает крышу, я мечтала упасть в омут с головой. Но все, что я испытывала рядом с Давидом, – это страшная скука. И почему-то продолжала наивно ждать, что что-то изменится. Может, дело во мне, а не в нем? Это я такая пресная, странная, не умеющая никого любить. Ведь перед моими глазами есть и другой пример – брат и Соня.

Эти постоянно то милуются, то ссорятся, то страстно мирятся. Я даже о нашем прощальном поцелуе с Давидом думаю с тоской. Дура такая, что со мной не так? Если даже самый завидный парень нашей школы, который обратил на меня внимание, не может перевернуть мой мир с ног на голову.

И все-таки от Давида так просто не отделаешься. Он обнял меня и притянул к себе для поцелуя. На него я отвечала до тех пор, пока не стукнула дверь нашей парадной. Мы сидели рядом с ярким фонарем, а козырек подъезда оставался в тени, поэтому разглядеть вышедших не было возможности.

Зато мы с Давидом были на виду, как в освещенной витрине. Послышались глухие мужские голоса, а затем раздался звонкий женский, Сонин – его я сразу узнала. Тогда я вскочила с места и одернула задравшийся подол платья.

– До завтра! – быстро сказала я, вытерев ладонью губы."

"Давид остался сидеть на лавке и, задрав голову, смотрел на меня. Я тоже не могла сдвинуться с места и рассматривала его лицо с правильными чертами, прямым носом, четко очерченными скулами и медовыми глазами.

Все-таки Перов был чертовски красив, и это меня еще больше расстраивало. Почему я не могу ответить ему взаимностью и открыть душу? Я ведь ему даже ни разу не говорила, что после учебного года собираюсь в Африку… Как-то не заходила речь. Все разговоры крутились вокруг Давида.

Перов, выдержав мой взгляд, поднялся со скамейки и на прощание снова поцеловал меня.

– Там, кажется, мой брат, – негромко проговорила я, отстраняясь.

Давид посмотрел в сторону подъезда, но, разумеется, никого не разглядел.