Сомневаюсь, что все внимали ее просьбам. Лично мне стало изначально понятно о том, что, когда Аркадий Николаевич говорит о найденном новом месте для рыбалки, где водится куча крупной рыбы, подразумевается отнюдь не она.

— Аркаша говорит, что ты неплохо справляешься со своими обязанностями, — как только мы остались наедине, завел старую шарманку отец.

Мама вместе с Марусей ушли в магазин. У нас на весь разговор о работы было не больше пятнадцати минут. Надолго мама из квартиры не уходила.

— Я просто ставлю подписи там, где он мне говорит, — фыркнул я.

Эта была правда. Я пытался читать договора с поставщиками.

Пытался вникать. Иногда даже удавалось, но, на это уходит слишком много времени и сил. Читать договора, когда ты полный ноль в юриспруденции и экономике — та еще головоломка.

— Ты пытаешься разобраться, вот что важно. Если ты приложишь больше усилий, получишь нужное образование, у тебя получиться.

— Пап, у меня уже есть образование, — прервал я его. — Которое ты упорно игнорируешь.

Отец нахмурился.

— Я не игнорирую. Ты знаешь, что я поддерживаю тебя с хоккеем, но закрывать глаза на то, что ты способен на большее я не могу.

И не хочу.

Я честно считал, что отец на моей стороне. Что он понимает, почему я выбрал хоккей, а не, как Иван-дурак экономику. Я не такой как он. И не такой как отец.

— Почему ты считаешь, будто для меня заниматься бизнесом — это больше, чем тренерская деятельность? — я устало потер глаза.

Каждый раз эти разговоры жутко выматывали.

— Потому что ты не раскрываешь свой потенциал, не развиваешь мозги и, что немало важно для твоего будущего — не зарабатываешь столько, сколько мог бы.

— И сколько же это? Сколько будет стоить мои желания, мои цели, мое любимое дело? Во сколько ты оцениваешь мое счастье, папа?

Я не хотел ссориться.

Не тогда, когда отец все еще был на середине пути его выздоровления. Я могу быть резок. Часто бываю несдержан в словах и неосознанно делаю больно людям, которых люблю. Отец иногда любит завести эту песню и заманить меня в свой большой мир бизнеса, но, он не может смириться с тем, что этого никогда не будет. Я свой путь выбрал еще в детстве. И предавать не собираюсь.

Хоккей был со мной с детства. Там я проживал ссоры с родителям. Находил друзей.

Обрел свободу. Вряд ли что-то сможет заставить променять меня то чувство легкости, когда лезвие коньков скользит по льду, как от скорости сбивается дыхание и появляется бесконечное ощущение полета. Я чувствую себя могущественным. Значимым. Чего-то стоящим. Поймет ли когда-то это отец в полной мере?

— Не утрируй. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я знаю, — как бы не звучало, но я это и правда знал. — Но разве твой бизнес делает тебя счастливым или деньги?

— Ты прав, есть вещи важнее этого — твоя мать, вы.