Со стороны казалось, что его больше всего занимает музей д'Орсе.

– У них две замены, – констатировал Нешер. – Эту женщину я прежде не видел. И того, в водолазке, – тоже.

– На острове были потери, – кивнул Акрав.

– А здесь тем более будут, – не унималась Цефа.

Не реагируя на ее реплику, Нешер вернул Акраву бинокль и вынул телефон. Сторонний слушатель ничего бы не понял из слов Код-кода, но люди, с которыми он вышел на связь, уже нащелкивали номера французских спецслужб, чтобы согласовать с ними пролет воздушного средства. Конечно, лишь до посадочной площадки.

Дальнейший маршрут вертолета не оговаривался.

Закончив разговор, Нешер присел на корточки, расстегнул большой черный рюкзак. Тускло блеснула маска для подводного плавания, уже ненужная. Вместо автомата для подводной стрельбы он извлек южноафриканскую штурмовую винтовку CR-21, созданную по образцу израильского автомата Galil ARM. Отъемный коробчатый магазин на 35 патронов, 40-миллиметровый подствольный гранатомет.

Губы Код-кода невольно растянулись в ледяной усмешке.

«Сирены» ненадолго отступили на задний план, глаза заволокло сплошной кровавой пеленой.

Он с трудом сдерживал себя от сиюминутного удара по логову Валентино. Ему достаточно было ощутить в руках оружейную сталь, чтобы ярость, поселившаяся в генах, начала активно проситься на выход.

...Оператор германской разведки BND снял наушники и повернулся к полному мужчине средних лет, прохаживавшемуся позади.

– Они пойдут с воздуха – очевидно, завтрашней ночью.

– Что на рю Риволи?

Оператор покачал головой:

– Они глушат передачу.

Его собеседник глубоко вздохнул:

– Чувствую я, будут с ними проблемы. «Ашан» мы накроем и прижмем хвосты, но с этими беда.

..

Глава девятнадцатаяЩЕПКИ ЛЕТЯТ

Олег Васильевич Мещеряков засыпался на дурацкой ерунде.

Долгие годы беспечного проживания в Северной столице притупили его бдительность. Она немного повысилась при известии о том, что ни немка в Славяновке, ни Николай Николаевич уже не выйдут на связь и пребывают в бедственном положении. Но вскоре инерция взяла свое. Уверенный в своей недосягаемости и неуязвимости, Олег Васильевич успокоился. Он слишком долго чувствовал себя безнаказанным.

Потому он и позвонил в первую клинику, куда привозили Гладилина, по городскому телефону.

У него, на беду, разрядился мобильник, а Олегу Васильевичу вдруг вздумалось подвергнуть себя омолаживающим косметическим процедурам. Наметилось приятное знакомство – короче, все сошлось одно к одному, будто на заказ.

Клиника, как и все заведение, уже прекратила функционировать как вредный элемент, но доктор, до смерти запуганный Маэстро, оставался на месте. Он вообще переехал в свой криминальный стационар и сидел в нем круглосуточно.