– Да к чему им разговоры-то вести? Шпана ведь, известное дело. Нажрались, раздухарились, энергию девать некуда, вдобавок наследственность тяжелая. Вот они и треснули парня бутылкой по черепушке, а потом вынули кошелек...

– Кто-нибудь видел это?

– Вряд ли, – ответили Линзы. – Это ведь ближе к ночи случилось, а мы все больше с утра сидим. Солнышко ловим, последнее. Из тех, кто вокруг нас кучкуется, никто не признавался, будто что-то видел. Да и не в тему это все, наша игра уж куда интереснее будет.

– Ну да, конечно... Видите ли, Василий Андреевич, дело вот в чем. У нас есть все основания полагать, что это было не простое хулиганство. Я, конечно, не могу посвящать вас во все детали...

– И не надо, – живо подхватили Линзы.

– ...не могу посвящать вас во все детали, – повторил следователь, словно не услышав. – Но поверьте мне на слово: потерпевший не был обычным прохожим. Случайное нападение шпаны, конечно же, возможно, но мы вынуждены исходить из худшего. Поэтому нам важна любая информация. Вы сами говорите, что тема все-таки обсуждается, несмотря на увлекательность ваших шахматных поединков. Что говорят конкретно? Вы можете не называть имен.

Он был весьма убедителен, и Василий Андреевич задумался. Он неожиданно ощутил несвойственное ему желание помочь органам. Убийство есть убийство, и ничего худого не будет в том, что он окажет посильное содействие.

– Конкретного ничего, – молвил он после паузы. – Просто говорят, что убили. А дальше, сами понимаете, начинаются оценки и выводы. Порядка никакого нет, милиции не дождешься... пиво на каждом углу. Хулиганье совсем распустилось, маньяки какие-то развелись, каких раньше в помине не было... Да мы и не слушаем особо! Мы же играем, думаем о фигурах.

– Жаль, – вздохнул Никита Владимирович. – Ну а ваши партнеры... вы с ними дружны, наверное, больше, чем со случайными зрителями?

– У нас случайных почти нет. Все одни и те же. Вымираем как класс. А партнер у меня, считайте, один...

– Это Нисенбаум, если не путаем?

– Он самый, – недовольно кивнул старик. – Моисей Залманович. Вы и о нем уже навели справки?

Никита Владимирович широко улыбнулся:

– Не беспокойтесь, мы обо всех навели справки. И со всеми поговорим. Я к чему клоню: ведь с Моисеем Залмановичем вы, скорее всего, общаетесь более тесно, да? Уж он-то не зритель, с ним вы не только о шахматах разговариваете?

Мощные Линзы подозрительно вздохнули:

– Да о чем нам еще разговаривать? Жизнь прожита, вспоминать тяжело. Только шахматы и остались.

– И все же? Что этот ваш Моисей Залманович думает о происшествии? Вы же наверняка обсуждали с ним это событие.

Линзы остро посмотрели на следователя:

– Гражданин начальник! Вам зачем-то понадобился Нисенбаум, верно? Вы сразу так и скажите.