На них будут опробованы культуры, показавшие себя наиболее агрессивными в силу мутации, вызванной наведенной радиацией. Эти подопытные, как вам известно, продемонстрировали удивительную устойчивость к весьма серьезным возбудителям, в том числе модифицированным. Возбудители будут отобраны после их апробации на других субъектах, набор которых недавно закончен. Эти же двое станут последним звеном в серии испытаний. Если им удастся справиться и с этой заразой, мы воспользуемся их сывороткой для приготовления вакцин...

– Добровольцы? – вскинул брови пожилой майор. – Самоотверженно.

..

– Нет, – возразил Жаворонок, – привлекать добровольцев не позволяет секретность, так как огласка неизбежна. Это дети врагов народа, а конкретно – фашистских прихвостней. Бендеровцев, «лесных братьев»...

– Чеченов, ингушей, – подхватил один из подполковников.

– Ошибаетесь, – Жаворонок криво усмехнулся. – Товарищ Сталин не даст их в обиду. Он и выслал-то их, чтобы наши, русские, не побили... за сотрудничество с врагом.

Капитан поджал губы.

Жаворонок внимательно на него посмотрел.

Он сказал эту крамолу неспроста: выявлял доносчиков, провоцировал.

Собравшиеся не знали, что все кляузы и ябеды будут перехвачены и неизбежно лягут полковнику на стол. Здесь, на трофейном эсминце, все было устроено на манер замкнутого контура, наружу не просачивалось ничего, чего не захотел бы пропустить полковник. На берег не пускали категорически, все жили прямо здесь; связь с большой землей была возможна только по радио.

– Почему эсминец, товарищ полковник? – осведомился майор.

Жаворонок удивился:"

"– По-моему, это очевидно. Это же готовая лаборатория, с оборудованием. Автономная, обособленная, практически неприступная.

Захватить такое – все равно что захватить оружейный завод... и заставить работать на нашу оборону.

– А какова опасность получить опасную для здоровья дозу облучения?

Полковник вздохнул:

– Это не вы у меня должны спрашивать, а я у вас. Вы специалисты, вот вам и карты в руки.

– Вопрос недостаточно изучен, – озабоченно напомнил второй подполковник.

Эта тема была неприятна Жаворонку.

Ему нравилось быть на коне, но он не был в восторге от специфики среды. Конечно, партия снабдила его и команду антидотами, но опять же – вопрос изучен плохо.

..

Внезапно он почувствовал себя беззащитным.

Кто он вообще такой?

Для всех здесь присутствующих он – Иван Иванович.

Формально – ноль.

И они – не для него, конечно, а друг для друга – Сергей Сергеич, Степан Степаныч, Олег Олегович... Пешки, здоровье которых – величина достаточно ничтожная, чтобы ею пренебречь.

С трудом отогнав мрачные мысли, Жаворонок уселся за стол, разложил перед собой бумаги.

– Степан Степанович, – обратился он к одному из подполковников.