— Береги себя, дочка.

Мама подошла следом и поцеловала меня в лоб. Затем наклонилась к животу и, погладив его своей теплой ладонью, произнесла дрогнувшим голосом:

— До встречи, внучик.

Когда она выпрямилась, я серьезно пообещала:

— Я сама найду способ с вами связаться. И не переживайте за меня — я в надежных руках.

Изо всех сил я старалась держаться перед ними. Упорно представляла, что на самом деле не прощаюсь, а мы просто ненадолго расстаемся и буквально завтра я их увижу снова! Поэтому всю дорогу до машины я давилась от плача и сжимала зубы от щемящей тоски в сердце. От правды не уйти, мне все равно придется пережить эту боль.

Большая бронированная машина ждала у черного входа. Лишь на миг я задержалась и оглянулась на здание, где находились три моих родных души.

Только затем забралась в салон, и еще до того, как дверь закрылась, мое подавленное настроение резко сменилось приятным удивлением.

— Я думала, мы встретимся в аэропорту, — заметила я, когда машина тронулась.

Ничего не ответив на это, Демид без лишних сантиментов придвинул меня к себе и положил ладонь на живот.

— Как ты?

Это уже стало его привычкой. Будто он успокаивался, поглаживая упругую кожу и ощущая толчки своего сына.

Я слегка пожала плечами и опустила голову."

"— Держусь. но… второго такого прощания не вынесу, — постаралась сказать легко, но вышло не очень.

Демид поднял мое лицо и прикоснулся лбом к моему лбу, а я закрыла дрожащие глаза.

— Не плачь. У вас будет момент для встречи. Но на это нужно время.

Он не умел ласково успокаивать, но он умел найти слова, чтобы моя душа нашла успокоение. Я доверчиво обняла своего сурового мужчину за шею, коснулась губами щетины, а затем добралась до его мочки уха.

— Может, когда малыш родится, они смогут приехать к нам? — закинула я удочку невинным голоском.

Тут же услышала недовольный рык.

— Ты, пока родишь, женщина, все нервы мне выкрутишь. Обещать тебе ничего не могу.

Я примирительно улыбнулась, разумно понимая, что лучше оставить этот разговор и принялась гипнотизировать руку Демида. Даже через татуировку тарантула прослеживались рубцы от ожогов. После взрывы сильнее всего пострадала его спина. От шеи и до пояса левая сторона до сих пор заживала, и можно было изредка заметить, как это сковывает движения Демида.

Даже если бы сотню раз меня отговаривали, я бы не передумала и пошла следом за своим мужчиной. После всего, что я пережила, он был единственным, с кем я не боялась будущего. Даже месяцы реабилитации не смогли пошатнуть это убеждение.

После того страшного вечера я покинула страну и несколько месяцев лечилась от посттравматического синдрома у специалистов в Италии. Только чудом можно объяснить то, что мой малыш остался жив… Выдержал все испытания вместе с мамой.