Когда Нину повалили на кровать и жадные потные руки стали сдирать с нее блузку, лапать за грудь, лезть за спину и расстегивать лифчик, она поняла, что ее ждет совсем другое, ужасное.

– Мальчики, не надо, – билась Нина в истерике. – Ну, зачем вы… вам девочек мало?.. Пожалуйста… Я же вам в мамы гожусь.

– А еще лучше – в училки, – прохрипел возбужденным голосом скуластый, лапая ее обнаженные груди. – Ну, говори: я хочу, чтобы вы меня трахнули, мальчики!

– Не-ет! – закричала Нина, когда замечательный мальчик Миша и третий паренек стали задирать ее юбку и стаскивать трусики.

 – Мишенька, нет! Как ты можешь!

– А! – засмеялся скуластый. – Видал, ты ей понравился! Уже Мишенька. А ну, давай первый! Хотел же взрослую тетку отодрать. Давай, а мы ее держать будем.

Нина плакала навзрыд, сил сопротивляться у нее не было. Парни крепко и очень больно держали ее руки. Миша навалился на нее со спущенными брюками и стал больно сжимать грудь, возить по телу мокрыми губами. Сейчас у этого мальчика было лицо безумца. Было очень больно, но у него никак не получалось… Скуластый захрипел, потом смачно выматерился:

– Не можешь! Отвали, Леха.

Давай я покажу, как надо!

Нина рванулась из последних сил, но парень прижал ее к кровати и лег сверху. Было так стыдно и унизительно, что хотелось умереть. Мальчишки, им всего-то лет по двадцать, и они насилуют женщину, которая вдвое старше их. Насилуют неумело, а от этого грубо и очень больно. Нина стонала в голос от этой боли и еще больше от ужасного стыда. Она не могла кричать, хотя рот ей уже не зажимали.

Скуластый сполз с ее измученного тела, и на женщину лег третий, смуглый и невзрачный парень.

И снова боль, и снова мучения, снова грубо раздвинутые ноги. Это продолжалось до бесконечности. Парни стали пресыщаться, они уже не держали свою жертву, думая, что Нина совсем обессилела. Но она собралась в комок и посмотрела на вазу, стоявшую на столике неподалеку. Эта ваза заняла все мысли Нины Владимировны. Надо всего лишь до нее дотянуться.

Она сделала вид, что ее тошнит и вот-вот вырвет. Парни брезгливо отпрянули, и тут Нина сделала невозможное. Почти падая с кровати на пол, она оттолкнулась ногами и схватила вазу за край.

Бросала не рукой, почти без замаха, а всем телом, вложив в этот бросок все, что в ней оставалось живого. Ваза ударилась в стеклопакет и полетела вместе с осколками стекла на улицу.

– А, тварь! – Удар по лицу был таким сильным, что Нина почти потеряла сознание.

Может быть, она просто отдала последние силы, бросая вазу, но остальное видела и чувствовала уже как во сне. Она не плакала – слезы кончились, во рту было сухо и противно. А потом ее вырвало по-настоящему…

Майор Великанов шел с дежурства.