Мне, после этого проигрыша, было стыдно смотреть в глаза Степанычу и нашим парням. Да и что скажешь в свое оправдание в таком случае, что мне в тупой драке отбили ребра, и что я в схватке, из-за ослепляющей боли, лишний раз, повернуться не мог? Так сам дурак, зачем пошел за каким то незнакомым пацаном, вот и поделом мне досталось. Хорошо еще, что мне просто и незатейливо не врезали сзади трубой по затылку. С этих ребят сталось бы. Видно горячее желание поквитаться со мной собственными руками, не подсказало им такое, более рациональное решение вопроса мести.

Утешает одно, моим оппонентам досталось посильнее моего и я, в итоге, их сделал. Хотя, им-то не выступать было. Единственный среди нападавших, участник соревнований, проиграл мне на ковре еще до драки, и был дисквалифицирован за неспортивное поведение.

Я своим даже говорить ничего не стал про драку и про травму. Что это меняет? Проиграл и проиграл, не хочу искать оправдания. В расстроенных чувствах, я не стал дожидаться конца соревнований, а просто собрал свои вещи, пожелал парням со своего клуба успеха, и не слушая утешения, пошел на выход.

Ушибленный бок тянуло при ходьбе, и я старался двигаться осторожно, чтобы тело не дергало лишний раз стреляющей болью. У дороги, поймав частника, я попросил отвезти меня в центральную городскую больницу. Там, изрядно поблукав по огромному больничному двору, я нашел работающий, несмотря на выходной травмпункт. Уже через полчаса я вышел оттуда с рентгеновским снимком, завернутым в старую газету «Правда», сопровождаемый напутствием хирурга, ближайший месяц избегать физических нагрузок из-за трещины в ребре. Хорошо, конечно, что это всего лишь трещина, но с другой стороны, чертовски плохо, потому, что через неделю у меня должен состояться второй бой на тотализаторе, и уже ничего не переиграешь. Тима будет психовать, потому что, все наши планы летят к черту. Надо будет думать, как прийти в себя до следующей субботы. Домой ехать совершенно не хотелось, и не найдя ничего лучшего, я найдя в кармане завалявшуюся там двушку, позвонил из телефона автомата Марине. Уже через двадцать минут, она примчалась к больнице на своей вишневой семерке и радостно кинулась ко мне обниматься. Я так и зашипел от боли, когда она повисла у меня на шее. Пришлось объяснять ей про соревнования и трещину в ребре. Сказал, что неудачно упал после броска в последней схватке. Вот так, я и оказался в кровати у Марины, на ее чистых белоснежных простынях, окруженный заботой, вниманием и лаской.

— Мой красивый мальчик хочет еще чего-нибудь вкусного? — вкрадчиво шепчет мне Марина, нежно покусывая зубками мочку моего уха.