Не успеваю осмотреться, дверь открывается, в проходе появляется Елена.

— Немедленно переодевайтесь. Хозяин велел забрать вашу старую одежду. Велел, чтобы я лично всё проконтролировала.

— Хорошо, сейчас…

— Я жду, — служанка скрещивает руки на груди, недовольно постукивая каблуком по полу.

Беру в руки серое платье, длиной ниже колен, свободного кроя, прижимаю к груди. Опять направляю взгляд на Елену.

Жду. Молчу несколько секунд.

Она не шелохнётся даже.

— Вы не могли бы выйти?

— Переодевайтесь, быстрей! — зло рявкает она. — У меня ещё уйма дел! Нянькой я не нанималась!

Отворачиваюсь.

Моя жизнь опять изменилась.

И не в лучшую сторону.

А я уже начала привыкать к тому, что в ней появился хоть какой-то просвет.

И вот опять.

Всё рухнуло в пропасть.

Эти изменения ощущаются очень сильно, особенно, в отношении персонала.

Сбрасываю старую одежду, которую мне дарил Алаев, ещё тогда, в супернавороченном торговом центре, вместо неё натягиваю через голову простое, однотонное платье. Этот цвет навевает тоску…

Недовольно вздыхая, с недовольным выражением лица служанка выхватывает из моих рук брендовые вещи и выходит, хлопнув дверью.

— Скоро принесу ужин.

Я сажусь на кровать и просто смотрю в одну точку.

Кажется, будто внутри меня не осталось ничего живого…

Через несколько минут Елена возвращается, ставя передо мной поднос. Не сказав и слова, уходит. Только смотрит как на помойного таракана.

Я беру вилку, смотрю на большую порцию ароматного жаркое. Алаев поменял в моём образе жизни почти всё, кроме еды. Потому что еда — это важно. Аппетит пропал, мне не хочется есть вообще, но

я делаю это через силу, ради здоровья малышей.

Поужинав, выключаю свет, забираюсь с головой под одеяло и пытаюсь уснуть. Ночь кажется мне бесконечно долгой…

* * *Проходит несколько дней. Я живу практически как затворница, в плане того, что со мной никто не желает общаться и в плане того, что проход в центральную часть дома и центральную часть сада мне запрещен.

Прислуга перебрасывается со мной лишь парой слов, а хозяина дома, такое чувство, что я будто бы больше не увижу его никогда.

У меня отняли все излишества, кроме еды и прогулок. Без этого никак! Питание осталось вкусным и сбалансированным, также, следуя режиму, мне необходимо регулярно гулять на свежем воздухе для благополучного течения беременности.

Днём большую часть времени я провожу там. Ведь делать мне вообще нечего! Телефон у меня отобрали, телевизора в комнате нет. А попросить о чём-то у ворчливой и вечно недовольной карги Елены я не рискую. Хотя бы о какой-нибудь книжке… Самой старой, самой ненужной в доме, я была бы и этому рада.