— Журналистка будто уговаривала ректора и в конце речи показала на меня. Бенедикт медленно проследил за ладонью женщины."

"Его глаза были яркими, холодными и спокойными. Раздражение бесследно растворилось.

Мужчина распрямился.

— Ладно. Давайте скорее начнем. — Пока говорил, он неотрывно смотрел на меня, заставляя еще больше нервничать.

Сделав выражение лица безразличным, я подошла ближе.

— Что надо делать?

— Эрл, займись, — отдала приказ фотографу журналистка.

Мужчина подошел и, подумав с секунду, попросил меня сесть на подлокотник дивана, а ректора встать рядом.

Я скосила взгляд, оценивая расстояние между нашими телами.

— Девушка, расслабьтесь. У вас лицо испуганное, — после нескольких снимков сказал фотограф.

— Ладно, — выдавила я.

По крайней мере постараюсь…

— Здесь так много людей, а вы до сих пор меня боитесь? — смотря на фотографа, проговорил Бенедикт.

— Не льстите себе. Я всего лишь нервничаю из-за того, что эти снимки увидит вся империя. — Ректор вызывал у меня чувство соперничества и желание скрыть свои опасения касательно него.

— Разве это заслуживает внимания?

— Да.

Возможно, это прозвучит грубо, но я не хочу, чтобы люди что-то надумали о нас. Тем более вы помните, ради чего я осталась, обещаю, что вскоре я предоставлю намного больше информации об участницах, и тогда вы… — Боковым зрением я уловила движение и повернулась, замерев лицом к лицу с ректором, склонившимся ко мне.

В горле пересохло, я словно утонула в карих глазах — хитрых, опасных, притягательных. Уголок губ мужчины дернулся в намеке на усмешку.

Бенедикт подался еще чуть-чуть вперед, а я инстинктивно отпрянула.

Сердце стучало в груди в сумасшедшем темпе, ускоряя дыхание.

Вспышка фотоаппарата ослепила на мгновение, и я, окончательно потеряв равновесие, рухнула спиной на диван, ошарашенно глядя на ректора.

— Какие прекрасные кадры! — уже восторгалась журналистка, подбежав к фотографу. — Мы ведь можем их опубликовать? — Она с надеждой посмотрела на ректора.

— Нет! — воскликнула я.

— Да, — одновременно произнес Бенедикт, его лицо сделалось каменным.

Журналистка довольно кивнула, решив проигнорировать мой запрет. А я почувствовала себя беспомощной.

Который раз за день. Это удручало.

— Мисс Лост, вам помочь? — Бенедикт остановился рядом, властно глядя сверху вниз.

Он издевается?

— Сама, — едва не прошипела я сквозь зубы.

— Как пожелаете. Но в следующий раз будьте осторожны в словах. Я говорил всерьез, когда предупреждал, что с личными проблемами разбираюсь иначе. Лучше не провоцировать, — многозначительно произнес ректор, сохраняя бесстрастный вид.

Бенедикт развернулся и уверенной и прямой походкой вышел прочь из зала.