И я жадно вглядывался в него, пытаясь выискать хоть какую-то долю согласия, положительный сигнал, чтобы позволить себе продолжить начатое.

— Куда же делась твоя смелость, девочка? — спросил, намеренно выдергивая наружу мотивы, о которых она забыла. Стимул, который подтолкнет ее идти навстречу моему решению добровольно. — Ты передумала?

Алия несколько раз моргнула, сделала вдох. Хороший знак. И я понял это еще до того, как она отрицательно замотала головой. Да — коварная манипуляция, чтобы у нее сложилось ощущение выбора. Девчонка имела право на это, хотя на самом деле выбирать уже не могла. Отныне выбор делал только я.

Именно с этого момента начала закипать моя кровь. Алия стояла полностью одетая, но я уже представил то, что должно случиться: как буду смотреть на нее — обнаженную, касаться нетронутую, раскрывать, точно редкую жемчужину, спрятанную в надежной ракушке.

Раскрытые губы, все еще распухшие от слез, магнитом привлекли мой взгляд. Они манили тронуть, ощутить их мягкость и упругость. Попробовать вкус, который непременно мне понравится. Я знал, что понравится. Ощущал это на каком-то животном уровне.

— Сними одежду и ложись, — наконец велел я, и отступил от девушки, позволяя ей свободное пространство и некоторое время.

Решительным шагом, направившись к креслу, я предвидел, что она будет прожигать мою спину взглядом. Смотри, девчонка, смотри. Ты должна понять, что это не какая-то проверка, не моя прихоть и что это уже не остановить!

Скинув пиджак, я вцепился в галстук, туго сдавливающий шею. Грудная клетка выбивала резкое дыхание из моих легких, которое я безуспешно пытался контролировать. Не из-за того, что будет дальше. Я думал только о том, что происходит сейчас. Какое преступление я совершаю по отношению к ней — к девушке, которая вынуждена подчиниться обстоятельствам. Пусть оно сладостнее, чем самый запретный плод, пусть это единственное спасение от твари, что торопится назваться ее мужем — совесть это не освобождало."

"Расстегивая пуговицы рубашки, я неотрывно и исподлобья смотрел через окно на ворота, будто уже сейчас возле моего дома могли появиться гелики с гостями. Оказалось, темная сторона моей души тоже не спала. Она проникала в разум идеями, диктуя быть жестоким. Диктуя воспользоваться во зло той, чью судьбу я буквально держал в своей ладони. Черный соблазн окутывал душу и, хотя я контролировал его, избавиться совсем был бессилен.

Кинув рубашку в кресло, я резко оглянулся на девушку. Она стояла спиной возле кровати, сгорбившись, будто под тяжестью бетонной плиты и скованно стягивала рукава своего платья, оголяя тонкие изящные плечи. Как только одежда упала к ногам, Алия принялась старательно складывать ее, даже в такой момент, оставаясь воспитанной и чистоплотной.