— Но лучше поделись со мной своими. Что он тебе пообещал?

— Костя? — из вредности решила уточнить Нина.

Вадим нетерпеливо кивнул.

— А что, по-твоему, он мне мог пообещать? Наверное то, чего у тебя нет.

Вадим страдальчески взглянул на Грету.

— Это больно. И обидно.

Та успокаивающе похлопала его по плечу.

— Не расстраивайся, она бы всё равно тебя не оценила.

Нина развернулась на кресле.

— Ничего, что я здесь сижу? Я вам не мешаю? — Поднялась, заставив Вадика отодвинуться.

Сняла с вешалки платье, оглядела его критическим взглядом, и пока решала для себя, насколько неприлично она будет в нём выглядеть, Вадик обнял её за плечи и выразительно причмокнул губами.

— Я уже предвкушаю.

Нина поторопилась отступить от него, а Грете, вроде бы смехом, пожаловалась:

— Он так и будет меня хватать?

— Не будет, — заверила та. — Как в лоб от Шохина получит, так и перестанет.

Вадик скривился.

— Где он, ваш Шохин? Нина, сколько его уже нет?

Та придержала недовольный вздох.

— Почти две недели.

— Во-от! — Вадик неизвестно чему разулыбался, а затем и подмигнул. — Как ты держишься?

Нина указала пальцем на дверь.

— Иди в зал. Мне надо переодеться.

— А он будет часто уезжать, — продолжал говорить Вадим, смеясь, и подталкиваемый в спину Гретой по направлению к выходу. — Его не будет, а я буду, и ты ещё покаешься! Нина, я его пятнадцать лет знаю, он страшный зануда! — Вадим ухватился за дверь, заглядывая в гримёрку, получил подзатыльник от Греты и рассмеялся. Но когда дверь захлопнулась перед его носом, скромно поскрёбся в неё, и трогательным голосом пообещал: — Я буду тебя ждать.

Нина с Гретой рассмеялись.

— Иногда он ведёт себя, как ребёнок.

— По-моему, он всегда ведёт себя, как ребёнок. — Нина сняла кимоно, посмотрела на себя в зеркало, зачем-то повернулась боком, разглядывая себя. А когда Грета задала следующий вопрос, на мгновение замерла."

"— Он так и не звонил?

— Нет. — Потом спохватилась: — Ты Пашку имеешь в виду?

— Сдался мне твой Пашка. Костя.

— А-а… Он тоже не звонил.

— Ты нервничаешь?

Нина неопределённо пожала плечами и поторопилась отвернуться. Но этот вопрос вновь поднял беспокойство в душе.

Она гнала его от себя уже неделю, Шохин не объявлялся и никак себя не проявлял, а Нина, как назло, не переставала о нём думать. Чем дольше он отсутствовал, тем труднее ей становилось поверить в то, что она согласилась… на его предложение. И ждала его появления с тревогой, но в то же время, вспоминая их расставание, отмечала некоторое нетерпение. Не в душе, конечно, это было бы слишком, но в теле определённо рождался волнующий трепет при мыслях о губах и руках Константина Шохина.