Поторопился трубку повесить, успокоив свою совесть обещаниями помогать и не забывать, что он всё-таки отец, а Нина замерла в тишине и долго смотрела в окно, пытаясь принять случившееся. Раскисать было нельзя, думать о том, что потеряла и как ей теперь с этим жить, тоже нельзя. Нужно как-то выстраивать жизнь без мужа. Надо сказать, что после расставания с Пашкой прошло восемь месяцев, а она так и не придумала как. По-прежнему жила в съёмной квартире, каждый месяц по крохам собирая деньги на оплату аренды, нашла вторую работу, но легче не становилось. Почему-то. И сегодня, находясь в кругу родных, вместо того, чтобы расслабиться и получить удовольствие от общения с ними, думает о том, что будет делать через неделю, когда хозяйка придёт за квартплатой. В кошельке пятьсот рублей, дома, между страниц книжки, ещё пять тысяч, а где брать остальное — не понятно. До зарплаты ещё две недели.

Данила пробежал мимо крыльца, в руках водяной пистолет, увидел деда и, от переизбытка эмоций, прокричал громче, чем следовало бы:

— Я спрячусь за сараем, только вы им не говорите! — Он припустил по дорожке в огород, а Нина на отца посмотрела, когда тот довольно хохотнул.

— А то они так не слышали.

В подтверждение его слов мимо пробежали Ира с Димой, за домом послышались весёлые возгласы, возня и смех, а Нина мысленно сказала себе, что она не права, испытывая раздражение из-за детского смеха. Всё из-за настроения и не отпускающей тревоги. Но всё как-нибудь устроится, она что-нибудь придумает, обязательно. Или Пашка объявится. Пока шла через сад, к старой беседке, думала о том, куда же бывший муж пропал. Уже два месяца от него ни слуху, ни духу, даже телефон не отвечает. Номер, что ли сменил? Что ж, Пашка вполне мог.

Но просто пропасть, зная, что им нужна его помощь, хотя бы разовая, это свинство. Начала мысленно прикидывать, кто из их общих знакомых может знать, где искать его в Москве. С кем он сохранил отношения? Ей на ум даже пары человек не приходило, если честно.

Дочка сидела за облезлым дощатым столом, в тени декоративного винограда, щедро увивавшего беседку, и с увлечением рисовала. Кажется, за последний час, как Нина её здесь оставила, она даже головы не подняла. Не слышала весёлых криков двоюродных братьев и сестры, носившихся мимо, не обращала внимания на взрослые разговоры неподалёку, её ничего не интересовало, кроме своего занятия. Даже когда Нина присела рядом, не посмотрела на мать.

Нина заглянула в альбом, улыбнулась краешком губ, разглядывая нарисованного соседского котёнка, потом взгляд остановился на лице дочери, она подняла руку и осторожно отвела от её щеки прядь волос. Ариша потёрла ладошкой кончик носа, затем неуютно повела плечом, отгораживаясь от материнского прикосновения. Нина тут же руку опустила.