Как не отгораживайся, а совсем скоро отношение к ней станет соответственное, она стриптизерша, а это, в глазах обывателей, почти то же самое, что и проститутка. Только положение более легальное.

Из «Тюльпана» Нина всегда уходила через заднюю дверь. Переодевалась в привычные джинсы и футболку, забирала волосы в хвост, и спокойно выходила, и даже если на стоянке перед клубом сталкивалась с посетителями, обычно на неё не обращали никакого внимания. Украдкой махала рукой девчонкам, с которыми работала, если замечала их. На улице они обычно появлялись в компании своих кавалеров, и Нина, ожидая в сторонке такси, наблюдала за ними.

Как Грета справедливо заявила: в «Тюльпане» было мало случайных людей. Мужчины приезжали на дорогих машинах, носили хорошие костюмы, а в клубе тратили большие деньги.

И далеко не все были приятными субъектами, или попросту безопасными. Вот, например, тот же Изланов, из-за которого Рита с Илоной ссорились без конца, и который, по мнению Нины, морочил голову обеим, причём не без удовольствия, был типом неприятным, и внешне, и по характеру. Ему удовольствие доставляло наблюдать за бесконечной кошачьей дракой, при том, что дома его ждала жена, о чём Нине было доподлинно известно. И таких, как он, в клуб каждодневно захаживало с десяток, а Витя Жаба привечал всех и каждого одаривал приветливой улыбкой и заверениями, что в стенах его заведения им ни в чём отказа не будет.

Нина же удивлялась на девчонок, которые, на самом деле, ругались из-за этих испорченных кобелей, и, кажется, даже надеялись на что-то. Правда, некоторым всё же хватало ума просто брать от мужчин то, что они в состоянии предложить, и этим довольствоваться. Но это хоть и было более умно, но больше смахивало на продажу себя. Для такого нужно обладать характером, честно признаться себе, чем ты занимаешься, не прикрываясь романтической чепухой."

"Дома Нина теперь появлялась ближе к полуночи. Зинаида Тимофеевна встречала её молча, не задавала вопросов, получала пятисотрублёвую купюру, и довольная, как казалось Нине, уходила. А она, закрыв за пенсионеркой дверь, заглядывала к дочке, которая в это время уже спала; стараясь не шуметь, убирала альбом и книжки, а потом наливала себе горячую ванну. С тех пор, как начала работать, снова стала зависеть от музыки, под которую танцевала. Она крутилась и крутилась в голове: после репетиций, после конкурсов, теперь вот после выхода на сцену. И избавиться от навязчивой мелодии можно было, только полностью расслабившись.

Помогала горячая ванна и тишина. А ещё чувство вины из-за того, что теперь не может читать Арине на ночь сказки, нарушив их многолетнюю традицию.