Костино недовольство даже из другой комнаты четко ощущалось. Или она себя накручивала, но казалось, что по шагам может определить его настроение. Шохин был раздражен из-за того, что она не простила его в ту же секунду, в которую он ее обнял. И это после всего, что он для нее сделал сегодня! И Нина была ему благодарна, но когда чувствовала сладковатый аромат жасмина, исходящий от него, в душе все переворачивалось. Благодарность исчезала, и хотелось огреть Костю по голове чем-нибудь тяжелым в приступе ревности. То, что это именно ревность, отчаянная и удушающая, больше всего и расстраивало.

Потому что скрыть не получалось, а проявления этой самой ревности, делало ее в глазах Кости, да и своих тоже, истеричкой.

— Я буду спать за стенкой, — шептала она дочке, гладя ее по волосам, — не бойся ничего. Позови меня, если проснешься, я не буду дверь закрывать. Но бояться нечего. Здесь дядя Костя, и Гриша, они нас в обиду не дадут. Не боишься?

Ариша головой покачала и сунула нос под одеяло. Нина смахнула челку с ее лба и поцеловала.

— Засыпай, родная.

Выйдя из спальни дочери и осторожно прикрыв дверь, оставив небольшую щель, Нина увидела свет в кабинете.

На цыпочках прошмыгнула мимо двери, заглянула на кухню, увидела накрытую клетку и выключила свет. Снова вернулась к кабинету и минуту стояла, прислушиваясь к Костиному голосу. Он говорил по телефону, отдавал указания, и это у него получалось лучше всего. Он и ею по привычке командовал, и злился, когда она начинала сопротивляться. А она ничего не могла с собой поделать: если он был не прав, молчать у неё не получалось.

Принимать ванну в половине двенадцатого ночи, показалось глупым, и Нина решила довольствоваться душем.

Включила воду попрохладнее, и несколько минут стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь. Из-за шума воды никаких звуков не слышала, и понятия не имела, успел Костя в постель лечь, или все еще в кабинете, спорит с кем-то по телефону. Выйдя из душевой кабины, завернулась в полотенце, а другое, влажное, небрежно брошенное Шохиным на бортик ванны, убрала в корзину для грязного белья, про себя порадовавшись, что больше не придется чувствовать запах чужих духов. Сушила волосы и думала об этом. О чужих духах, чужой женщине и мужском цинизме. Нет, не так. О цинизме Шохина. Этот человек достоин отдельного упоминания.

Некстати выяснилось, что не взяла из дома ни одной ночнушки. В шкафу Шохина так любимой им комбинации тоже не нашлось, Нина еще погадала, куда он ее дел: просто выбросил или перед этим порвал в клочья. Надела футболку со смайликами, хлопковые шортики и, наконец, легла. Она впервые собиралась остаться у Кости на ночь. В соседней комнате спит ребенок, Шохин злится, а на ней футболка с дурацкими смайликами.