Вот такие глобальные размышления, лежа на стареньком диване, её одолевали. Ненавистный вопрос: где взять денег. Он не давал покоя, не позволял уснуть, и пугал. Это было хуже всего: она начинала бояться. Не смотря на все свои честолюбивые решения и планы, она начинала отчаянно бояться того, что не справится и подведёт дочь. Ведь она единственная, кто может устроить её будущее, а она боится. Хорошая мать не должна бояться, она должна что-то делать.

На следующий день отец подошёл к ней, когда она была одна, и, оглянувшись для начала за своё плечо, поинтересовался:

— У тебя деньги есть? Я дам, у меня есть немного, от матери припрятал.

У Нины в горле ком встал. Она замерла, стоя к отцу спиной, прижала к себе кофту дочери, которую складывала, прежде чем положить в сумку, и на короткое мгновение возник соблазн проявить слабость и согласиться взять деньги, но тогда пришлось бы признаться в том, что всё не так терпимо в их жизни, как Нина уверяла родителей весь вчерашний день. Про хорошо и говорить пока нечего, слова «новый проект» набили оскомину, столько раз она их произнесла за последние сутки. Поэтому покачала головой, отказываясь.

— Спасибо, пап, но не надо. Нам хватает.

Фёдор Николаевич взглядом её посверлил, после чего потёр поросший щетиной подбородок.

— Ну, смотри. Моё дело предложить, как говорится.

Нина погладила его по руке и улыбнулась.

— Спасибо, пап.

Выходя за калитку и оборачиваясь, чтобы помахать всем на прощание, Нина поклялась себе, что в следующий свой визит обязательно во всём признается. Расскажет про Пашку, про работу.

Нельзя же вечно скрывать?

Ариша не отставала от неё, шла быстро, неся на плече тонкую папку со своими рисунками. Она очень её любила, не смотря на то, что папка была большая и неудобная для шестилетнего ребёнка, но Арина всегда сама её носила, вешая на плечо и прижимая локтём к боку, а удивлённые взгляды незнакомых людей попросту игнорировала.

До своего города добирались больше четырёх часов. На электричках, с пересадкой, в компании огромного количества дачников. Люди входили и выходили, ставили в проходе сумки, рюкзаки и корзины, вздыхали и даже жаловались вслух порой, а Нина смотрела на дочь, сидящую напротив, та смотрела в окно и мотала ногами. Иногда Нина завидовала её умению отгораживаться от окружающего мира, ей самой порой до безумия хотелось покоя и безразличия ко всему. Но себе она этого позволить не могла."

"— Зайдём в магазин, — сказала она дочке, когда они вышли из автобуса на своей остановке.

Остановились, пока Нина проверяла на месте ли кошелек. В автобусе ей показался подозрительным паренек, который тёрся рядом с ней, не сдвигаясь в сторону ни на сантиметр, как Нина его локтём не пихала.