А здесь один кристалл крепится на шею прирученной птицы, а второй находится у хозяина, через него он и наблюдает.

Правда, кристалл приходится перезаряжать магически каждую неделю. Да и не так уж много тайн среди нас, чтобы запускать Око. Но кто-то ведь решил, что ему интересно, чем я занимаюсь.

Почесала кончик носа. Нет, ну варианты, кто это, – есть. Думаю, пора обратно, можно и показать всем добычу.

Возвращалась я на своей кобылке по имени Гнеда. Мой новый красавчик шел привязанный и принюхивался. То и дело начинал фыркать, но я тихо ему говорила, что он хороший, красивый. Так что жеребец успокаивался на некоторое время."

"Вот уже и Гатаз показался впереди, в мягкой дымке послеполуденного марева. Опять настала жара, хотя самый зной закончился месяцем раньше. Я не спеша приближалась, глядя, как среди просторных шатров тут и там мелькают человеческие фигурки. Гатаз – главное поселение, где живет повелитель Степи – мой отец Олгаман Конор. Всего таких поселений около двадцати. Мы движемся по Степи, следом за аквиллами, за хорошей погодой. Летом и осенью ближе к горам, зимой перемещаемся к центру, там теплее. Весна – время, когда все поселения собираются вместе. Тогда играют свадьбы, проходят ярмарки. Это время веселья и любви.

Шатер отца, ну и мой, находился в центре поселения. Большой, размером с хороший дом тех же игенборгцев, он сверкал на солнце, точно крылья бабочки. Я издалека увидела, что отец стоит рядом с входом. А возле него крутится – вот грон недоделанный! – эл’нари Тхамул. Ох, чую, он послал Око следить за мной…

Я спрыгнула с Гнеды и передала ее поводья подбежавшему конюху.

– Этого не трогать, – кивнула на жеребца. – Дик и необучен. Подготовьте стойло, свежей воды, сена. Близко не подходить, пока не разрешу.

Надо показать добычу отцу, а после освежиться. Я чувствовала, что вся пропахла бешеными скачками. Жеребец за моим плечом что-то негромко фыркал. Я посмотрела ему прямо в глаза, огромные и бирюзовые, обрамленные длинными ресницами.

– Не кусаться! – предупредила тихо, но строго.

На самом деле мог и прихватить за плечо. Но те, кто с детства живет рядом с аквиллами, знают их характер, могут сразу разгадать намерения.

– Дочь, – приветствовал меня папа, оглядывая с ног до головы.

Представляю, как я сейчас выгляжу. Волосы растрепались, потная, шаровары и безрукавка в пыли. Но довольна-а-а-ая!

– Отец. – Я прижала руку к левой груди.

– Говорят, ты нашла себе кое-что новое.

Он перевел взгляд на жеребца, пока я мрачно разглядывала Тхамула. Старший сын эл’нари Тамала – советника по торговым делам. Тхамул считал себя великим поэтом, сочинял оды в мою честь и раздавал всем поселениям. Почему делал это он, а стыдно было мне?..

Сейчас Тхамул смотрел на меня так, точно в голове складывал очередной эпос.