Но как я могу претендовать на звание воина, если меня без боя пленили, как обычную девчонку?! Это позор! Меня ведь к испытаниям даже не допустят!

Воспользовавшись моим доверием, Олаф перечеркнул все то будущее, к которому я так стремилась. И, движимая яростью и злостью, даже не на него, а на свою наивность, я выгнулась, сама насаживаясь на клинок.

– Под тобой будет лежать лишь мой труп! – выдохнула в ответ.

Мою жизнь спасла только его хорошая реакция. Он успел отдернуть руку, и нож не вошел глубоко. Улыбки в этот момент у всех как корова языком слизала. Одно дело взять в плен дочь вождя, не я первая, не я последняя, а совсем другое – ранить ее или убить. Тут уже войной запахло. Они перепугались даже больше меня.

Олаф задрожавшими руками ощупывал мою грудь, проверяя, насколько серьезно порезал, и помог подняться, дал платок зажать рану. Я предложила ему разойтись миром и забыть о случившемся – и пригрозила иначе убить себя, если он продолжит свои притязания. А тогда пусть имеет дело с моим отцом и Аркеллом.

Он выбрал первое. Попытался свести все к шутке, типа я не так его поняла. Я сделала вид, что поверила. Олаф проводил меня к моим, и мы разошлись. Конечно, история получила огласку. В племени Ирбисов меня теперь называют Бешеной, а в нашем племени за этот поступок зауважали. Аркелл, узнав об инциденте, рассмеялся и наградил гордым взглядом, потрепав по голове и сказав: «Ты у меня как нарра, сестренка, никогда не сдаешься!»

Лучшая похвала из его уст!

…И сразу накатила тоска, как всегда, когда начинала думать о старшем брате.

«Он жив, я чувствую это!» – в который раз сказала себе. Жаль, что никто мне не верит.

– Эсфер, это правда, что ты поймала золотого аквилла?!

Ко мне вихрем ворвалась сестренка Сири, дочка пятой жены отца. Не обращая внимания, что я купаюсь, она уселась на край ванны и с горящими глазами забросала меня вопросами:

– Расскажи, как это было? Он правда золотой?! Весь-весь?! Разрешишь мне его погладить? А покататься дашь?

Я сползла в ванне, уходя в воду с головой. Безмолвный намек ей. Уже не один раз шутила по этому поводу, мол, если бы она с такой скоростью метала кинжалы, как забрасывает собеседника вопросами, то была бы самым быстрым воином в Гатазе.

Не понимаю, вот зачем задавать вопрос, не успев услышать ответ на предыдущий?!

– Ну Эсфе-е-ер!!! – обиженно протянула Сири, наклоняясь надо мной так, что подвески на висках с золотыми монетками-оберегами почти коснулись воды.

Я резко вынырнула, заставив ее отшатнуться. Сири соскочила с края ванны, отступив от меня на несколько шагов, с беспокойством осматривая свое синее платье на предмет мокрых пятен.

Улла часто ругает свою непоседливую дочь, которая вечно умудряется где-то испачкаться.