Наверное, стоило бы, но слишком велик кайф – двигаться в ней тесно, туго, даже больно. И охренительно. Так сильно она сжимает мой член, так горячо и влажно, и это с ума сводит.

Заставляет звереть."

"И я ускоряюсь. Стараюсь контролировать свои движения, чтобы не превращаться в совсем уж животное, но получается хреново. Выхожу из нее, и снова засаживаю. Уже быстрее. Мне нужно быстрее, хочу долбить ее так, чтобы орала от наслаждения.

Но сейчас Слава способна кричать только от боли.

Хорошо, что додумался приласкать девчонку до секса.

Мне нужен её взгляд.

– Не закрывай глаза. Смотри, – прохрипел, двигаясь в ней.

– Не сдерживайся, – Слава прикоснулась ладонью к моей щеке, обвела пальцем приоткрытые губы. – Мне уже почти не больно. Я не хочу, чтобы ты сдерживался. Хочу по-настоящему.

Я не должен был ее слушать, но её слова сломали мои тормоза. Сорвался. Просунул руку под ее раскрытые бедра, и вошел глубже. Резче. Движения абсолютно хаотичные, рваные, жадные. Мне нужно видеть ее всю – взгляд, направленный на меня, пока я трахаю её; подпрыгивающую небольшую грудь; прикушенные губы… и слышать ее. Слушать. Стоны, всхлипы.

Знаю, что сейчас она не кончит, но и это не останавливает, не заставляет сдерживаться.

Я впал в ненасытное безумие – такого со мной даже после армии не было, когда член почти не опадал, и трахаться хотелось без перерывов на сон и еду.

– Потерпи, я скоро кончу, слишком ты тесная. Потерпи, – постарался утешить, вдалбливаясь в нее безжалостно.

На всю длину.

– Поцелуй меня, – Слава потянулась ко мне, ласково погладила шею, и я набросился на ее губы.

Слишком нежная девочка. Не для такого психа, как я. Даже сейчас не целую ее, а кусаю, вгрызаюсь. Но она принимает все, и не пытается оттолкнуть. Ластится нежно, отдает себя полностью, отчего у меня окончательно срывает башню.

Рычу в ее рот, совершаю последние рывки, и буквально заставляю себя выйти из нее.

Член испачкан кровью. Сжимаю его ладонью, и со стоном кончаю на впалый живот Славы. Моя ладонь в её крови, её живот в моей сперме. Её много, я кончаю, спускаю на неё, и жадно смотрю. На ее раскрытые бедра в крови – это красиво, я конченый псих, должно быть, но это лучшее, что я видел в жизни.

Её кровь. И сперму, пачкающую её живот. Не могу удержаться, и веду ладонью по ее животу к лобку, смазываю её собой, ласкаю клитор. Член все еще твердый, еще минута таких игр, и я снова не сдержусь.

Нельзя.

Упал рядом со Славой, притянул её к себе, и вытер ладонь, измазанную кровью и спермой о простыню.

– Устала, малышка?

– Да, – мурлыкнула она мне в шею.

Улыбнулся, как идиот, и бросил:

– Спи.

– Надо в душ, я же вся в… ну, помыться нужно, – она заерзала, голос смущенный.

– Утром помоешься. Лежи, – поднялся, пошел в ванную, где быстро обтерся салфеткой.